- В каком смысле знал? – хмурюсь я, подаваясь вперед.

- Нет. Не в том, о котором ты подумал. Не было никаких странностей до этого дня, ни угроз, ни звонков, ничего такого, что могло бы насторожить. Озеров ведь нормальным мужиком был до этого всего, - неопределенно машет силовик рукой, и поднявшийся было внутри меня ад успокаивается.

- Сколько было девочке, когда она исчезла?

- Восемь, - бросает Ковалевский, с шумом выдыхает, все еще пялится за окно. Кукла сидит тихо, забыв про чай и все остальное, смотрит на Ковалевского с удивлением, глотает его слова чуть ли не более жадно, чем я. - Через неделю, восьмого июля, должно было исполниться девять.

- Она уже проявилась?

- Нет. Алина ходила в обычную школу, общалась с обычными людьми, не выделялась. Игорь считал, что и не проявится, полагал, что она ничего не унаследовала, что она обычный человек. 

- Почему?

- Не было предпосылок, «симптомов». Ей не снились сны… те самые, которые бывают у детей иных, не было голосов в голове, ни повышенной эмпатии, ни лунатизма, даже эмоциональных вспышек не было, анализы в пределах человеческой нормы. По край мере, так казалось. 

- Это еще ничего не значит, - качаю головой, понимая, что, скорее всего, Игорь принимал желаемое за действительное.

- Да, - подтверждает мои слова Ковалевский, - но он надеялся. Все-таки восемь лет с полным отсутствием «симптомов» с вполне себе прозрачной и понятной генетикой.

- Озеров – шаман, - хмурюсь я, стараясь вспомнить детали. – Потомственный, сильный, как и ты светлый. А мать Алины?

- Собиратель, - немного кривит губы силовик. – Шагнула в брешь, когда Алине исполнилось полтора, Екатерина Озерова.

Кукла зажимает рот рукой, но не издает ни звука, глаза, неотрывно вглядывающиеся в лицо Ковалевского, стали еще больше. 

- И Игорь не уследил? – а в моем голосе скепсис и нотки раздражения. В конце концов, одна из причин, по которой появились смотрители – как раз брешь и ее зов, как раз смерти собирателей. Так какого хрена…

- У них были непростые отношения, - разводит руками Ковалевский. – Она и ребенка-то не хотела, ее Озеров заставил доносить и родить.

- Под заставил ты имеешь в виду….

- Нет, ничего такого. Смотритель не сажал ее на цепь, не запирал, физически ни к чему не принуждал, просто уговорил не делать аборт. Ну тут я не особенно вдавался в подробности, это не имело особого значения для расследования.

- А родственники со стороны матери? – скрещиваю я руки на груди.

- Самаэль? - фыркает Ковалевский. - Не смеши меня…. В отличие от Эли, Катя была лишь одной из…

Я бы с этим поспорил, но рушить устоявшийся мирок силовика не хочется, поэтому я держу свои мысли при себе, а язык за зубами. Сэм за своими инвестициями следит пристально, кто бы там что ни думал.