- Пообещай мне, Лис, если что-то случится… какой-то намек, шепот, предчувствие, что угодно, ты звонишь мне. Если за эти гребаные два дня чт…

Она смеется. Хорошо смеется, тихо, тягуче, посылая мурашки по моей коже.

И мне хочется ругаться матом все то время, пока из трубки льется смех Элисте.

- Я обещаю.

Хорошо. Это хорошо.

Воздух с шумом вырывается из легких, я оглядываюсь на дом Куклы. Зависаю на несколько секунд, рассматривая кухонное окно, в котором маячит светлый.

- Можно я набью Ковалевскому лицо? – спрашиваю, скалясь. Вопрос обоснован: мне неплохо бы спустить пар и напряжение последних нескольких минут, а Ковалевский рядом, да еще и пялится.

- Зачем? – звучит удивленное вместо ответа.

- То есть если я дам тебе причину, ты мне разрешишь? Любая подойдет?

- Аарон, - мне кажется, что я вижу, как Лис качает головой, - подойдет только реальная причина. За что ты хочешь набить ему морду и почему спрашиваешь об этом у меня?

- Надо стравить напряжение, я перенервничал. А у тебя… он вроде как твой щенок, собак без разрешения хозяев не дрессируют, - пожимаю плечами, все еще рассматривая силуэт в окне.

- Перенервничал? Ты знаешь, что такое «перенервничать», Аарон? – спрашивает Лис снова насмешливо, полностью игнорируя вторую часть фразы, и я чувствую себя отчего-то дураком.

- Лис, ты за последние несколько минут будто обмазала меня кровью, исполосовала грудную клетку и швырнула акулам.

- У тебя слишком богатая фантазия, Аарон. Оставь светлого в покое, он живет и думает как может.

- Видишь, я как раз и хочу сделать так, чтобы в следующий раз у него получилось лучше, - я вполне искренен в своих желаниях. Было бы действительно неплохо, если бы Ковалевский поумнел, ну или хотя бы приблизился к той черте, которая отделяет придурков от нормальных иных.

Я опускаю голову и отворачиваюсь.

Пора валить отсюда, если Эли ушла, Дашка дома одна. И ей явно не стоит оставаться одной.

- Ты знаешь, что он все еще не перегорел, Эли? – продолжаю, вышагивая по тротуару, почти не замечая, в какую именно сторону двигаюсь. Однохерственно, в общем-то, когда умеешь мерцать.

- Догадываюсь. Но… - она замолкает на миг, а потом снова продолжает, - как ты сам только что сказал, ему нужно перегореть. Не дразни Ковалевского, он быстрее остынет.

- Считаешь? Ты для него как конфетка в витрине закрытого магазина сладостей.