Японка, как кукла: фарфоровая и вся… какая-то «преувеличенная». Слишком бледная кожа, слишком яркие губы, слишком черные волосы и слишком пестрый кимоно. На ее шее висит змея. Живая, потому что я вижу, как пусть и немного, но сокращаются мышцы под чернильной чешуей. У твари с ведьмой связь, пресмыкающееся ее…  екай, или как их там зовут?

- Встань, - тычет в мелкую тростью Данеш, и с очередным стуком упирает наконечник в пол, будто хочет пробить в нем дыру, - я хочу рассмотреть будущую верховную Москвы.

Дашка медлит лишь какие-то доли секунды, а потом поднимается на ноги, встает неспешно, улыбается открыто, смотрит скорее с любопытством. Я в ее возрасте послала бы на хер, и поэтому поведение Лебедевой меня снова удивляет почти до отвисшей челюсти и восхищает.

А над рукой Данеш, в том месте, где она касается головы волка, клубится серый дым, почти сигаретный. Я помню этого волка, и эти светящиеся холодные глаза.

Восточная качает головой:

- У тебя много привязанностей, будущая верховная, в тебе много человеческого.

Дашка молчит, и та же легкая улыбка продолжает играть на ее губах.

- Страхов тоже много, и сомнений, боли много, - продолжает ковыряться в мелкой ведьма, - обиды. Много мыслей пустых в голове, много тревог лишних. Избавься от них, - в который раз ударяет она тростью об пол, будто припечатывая собственные слова.

Ведьма права. Во многом… но…

- Все рано или поздно предадут, твои родители рано или поздно умрут, Аарон и эта собака оставят тебя, - наседает ведьма.

- Ну и что? – вздергивает тонкую бровь Дашка.

И мои губы расползаются в улыбке, несмотря на напряженные руки Зарецкого на талии и, казалось бы, еще секунду назад раскалившийся воздух. Я смотрю на северную и младшую восточную. Тира сжимает челюсти, но не отсвечивает, японка внешне выглядит невозмутимо, но скользкая дрянь на ее шее извивается и изгибается.

- Что ты будешь делать?

- Жить, - спокойно пожимает плечами Лебедева.

И я почти готова выдохнуть. Почти, потому что понимаю, что это еще не все, но так же понимаю, что Дашка все сделает правильно.

- Ты не удержишь ковены со всем этим, - взмахивает восточная рукой. – Ребенок своего времени, ты не приспособлена и не готова, не умеешь закрываться, не знаешь в чем и где твоя сила, ты…

- Так научите меня, - скрещивает Дашка руки на груди, не давая верховной договорить, вздергивает острый подбородок, смотрит упрямо. – Научите, закрываться, объясните, как удержать ковены, покажите, где, как и зачем.

Данеш усмехается едва заметно.

- Иначе, - добавляет мелкая после паузы, - я все просру, - разводит руками.