Данеш хохочет. Ее смех напоминает шелест кучи опавших листьев и стеклянной крошки. А я расслабляюсь окончательно, слышу короткий смешок падшего, вижу, как вытягиваются лица молодых ведьм.

Страйк, стервы.   

Я поднимаюсь с колен Аарона, и он удивленно вскидывает на меня взгляд.

- Вы справитесь без меня, - шепчу на ухо, - на самом деле, ты уже справился, даже лучше меня. Я готова была порвать темную, - уголки губ падшего поднимаются и тут же опускается, выражая непонятную мне эмоцию. – Я буду внизу.

Подхватываю свой ноутбук со стола и выскальзываю из кабинета. Они действительно справятся без меня. Я хочу кое-что проверить, хочу разобраться.

Потому что одна простая и в то же время нелепая мысль никак не дает покоя: кем становится эгрегор после воплощения? Что с ним произойдет, если он все же сможет воплотиться? И мне кажется, что я знаю ответ. Эгрегор такой силы станет… богом. Возможно, самым худшим, самым жестоким, самым отвратительным, чем даже древние. Богом, алчущим крови и страданий.

Но сейчас не об этом, об этом – после, потому что я все равно не понимаю, что делать с этим божественным, мать его, дерьмом. Оно… просто есть, и пока ему придется подождать.

Я спускаюсь вниз по поющим, шепчущим, стонущим ступеням, скользя рукой по старым, отполированным перилам, впитывая в себя «Безнадегу» так же, как впитываю Аарона каждое мгновение, что мы вместе и порознь. Это зависимость, но она меня не пугает. 

Бар сегодня, сейчас, забит несильно, заняты пару столиков у окна и в дальнем от меня углу, разговоры тихие, музыка едва слышная, только Стейнвей поскрипывает по своему обыкновению деревом, как старик во сне беззубой челюстью. «Безнадега» ласкает руки прохладным ветром, обоняние – запахом кофе. Расслабляет и прочищает голову. И я глубже втягиваю носом воздух, прикрываю глаза на несколько мгновений. И только потом делаю последний шаг вниз.

Торможу у стойки и с удовольствием замечаю, как по старой привычке шарахается от меня доходяга-Вэл. Его вряд ли радует столь близкое знакомство с собирателем.

Вот странно, Зарецкого он не боится, а меня боится…

А еще вместе с привычным напряжением в его взгляде сегодня что-то еще. Вэл смотрит так, как будто видит меня впервые: разглядывает. Без угрозы, но с любопытством достаточной силы, чтобы я его заметила.

- Эли… - чуть подается он вперед, наконец-то на что-то решившись. - Вы с Шелкопрядом…

- Мы с Шелкопрядом тебя не касаемся, - улыбаюсь я. – Сделай мне раф.

Вэл выпрямляется, смотрит теперь с недовольным прищуром.

- Касаетесь, - морщится бармен. – Или ты не замечаешь? – он неопределенно обводит рукой вокруг. Рукава стальной рубашки закатаны неаккуратно, и из-под правого торчит какой-то рисунок. Парень старается казаться наглее и увереннее, чем есть на самом деле. Забавный.