Я кликаю по папке, вывожу на экран фото дочери Игоря и самого бывшего смотрителя, поворачиваю ноут так, чтобы Вэлу было все хорошо видно.

- Думаешь, она не его дочь?

Алина похожа на Озерова: те же губы, глаза, та же ямочка на левой щеке из-за улыбки, даже в камеру они смотрели одинаково.

- Мать?

- Тоже мимо, - качаю головой. – Еще варианты?

Валентин подтягивает к себе соседний стул, садится на него, закидывая ногу на ногу, так же, как и я, начинает отбивать чечетку пальцами по столу.

- Перепутали анализы?

- Двадцать раз подряд? – вскидываю я бровь. – Еще варианты?

- Тогда не перепутали, - наконец-то выдает он версию, которая пусть и не кажется правдоподобной на первый взгляд, но может такой быть, - подменили. Специально подменили анализы, чтобы… - и замолкает.

- Вот! – киваю. – Чтобы что? Зачем нужно было менять анализы?

Вэл становится еще серьезнее, более собранным, хотя, казалось бы, куда больше? И я с нетерпением жду его ответа, потому что мне надо услышать подтверждение, надо убедиться, что то, о чем я думаю, не бред. Ну, или хотя бы не совсем бред.

- Первое, что приходит на ум, чтобы скрыть ребенка от Совета, чтобы не регистрировать ее как иную, чтобы она не зависела от…

- Не имеет смысла, - перебиваю я бармена. - Алина была в программе, ходила к психологу и на эти идиотские занятия о том «почему мы не должны калечить людей и почему не должны особенно светиться».

- Не факт, - медленно качает головой бармен. – Это она пока, - делает он ударение на последнем слове, - входила в программу, это она пока посещала психологов. Год-два и Совет бы отвалил.

- Год-два? – в моем голосе недоверие.

- Ну, может, больше. Но в конечном итоге, он бы все равно отвалил.

- Тогда вопрос на тысячу баксов, зачем это Игорю и есть ли в природе реальные анализы Алины? Как понять, что в ней было, если все записи фэйковые?

- Наверху три ведьмы, - поднимается бармен на ноги. – Брось им тряпку, и они возьмут след, – пожимает он плечами и, подхватив пустой бокал, возвращается за барную стойку.

А я верчу в голове мысль о том, какую именно тряпку бросить ведьмам. Хватит ли им просто фотки? Или нужно что-то из вещей Алины? И еще… среди вороха бумаг, книг и записей Игоря была парочка очень-очень любопытных, привлекших мое внимание…

Ладно, они пока все равно заняты, и поэтому я открываю то, что сбросил на флэшку Вэл. И закусываю губу, когда дохожу до последней папки. Десять. Десять пропавших детей: самый ранний – за пять лет до исчезновения Алины, основная масса пропала вместе с ней. Но это официальные данные только по Москве, они не учитывают беспризорников и регионы, ближайшие к Москве города. Детей могло быть больше. Наверняка было больше.