Аэлин вновь заставила себя дышать реже, хотя теперь это оказалось намного труднее. Замерев на миг, она резко двинулась в сторону и затихла снова, заставив слепого жреца внимательнее прислушаться. Ветер, поднявшийся в вечернем Олсаде не сыграл молодой женщине на руку — Ренард заметно втянул воздух, поняв, где находится его противница. Однако охотница была достаточно быстра, чтобы вовремя поднырнуть под руку нападавшему, и меч Ренарда рассек воздух рядом. Аэлин рванулась вбок и тут же нанесла резкий рубящий удар.

Послышался то ли громкий выдох, то ли придавленный короткий стон. Слепой жрец замер. Охотница развернулась и готова была продолжать бой, когда услышала резкий выкрик Бенедикта Колера.

— Остановить бой! Немедленно! — воскликнул он.

Неожиданно для самой себя Аэлин опустила паранг. Она послушалась Бенедикта, не задумываясь — было в его голосе нечто такое, что заставило ее незамедлительно исполнить приказ. Молодая женщина даже не сумела отдать себе отчет, почему так безропотно подчинилась. Вместо того она демонстративно убрала паранг за пояс и, восстанавливая дыхание, посмотрела на замершего противника.

Ренард бросил меч по приказу старшего жреца и теперь стоял, заметно морщась и придерживая левое бедро. Сквозь красное одеяние на пальцы слепого воина сочилась кровь. От по-настоящему серьезной раны Ренарда спасла лишь плотная кожаная защитная накладка, принявшая основной удар на себя.

— Ох… — выдохнула Аэлин, чувствуя, как ее лицо заливает краска. На миг она готова была вновь выхватить паранг, рискуя столкнуться в бою с Иммаром и Бенедиктом. Однако жрецы Красного Культа и не думали нападать.

— Доигрался, брат? — строго спросил Колер, подходя к Ренарду. — Надеюсь, теперь ты в боевых навыках нашей гостьи сомневаться не намерен?

В голосе Бенедикта звучала сталь. Цирон молчал, лицо его сделалось каменным и будто мертвым, словно маска Жнеца Душ. Аэлин обдало волной холода от одного вида этого жуткого лица.

— Рану нужно обработать и перевязать. Иммар?

— Я займусь, — бегло отозвался грузный жрец в ответ и помог раненому добраться до дома. Кровавая дорожка проследовала за ним по ступеням.

Аэлин молча проводила поверженного противника взглядом и подняла глаза на Колера, чувствуя, что теперь бледнеет и отчего-то не может произнести ни слова. Бенедикт смотрел на нее испытующе. Молодая женщина не понимала, что именно читается в его выражении лица.

Молчание становилось невыносимым, и Аэлин постаралась собрать все силы в кулак.

— Бенедикт… — начала она.

Лицо Колера подернулось тенью, он приподнял руку в останавливающем жесте, и охотница снова, неожиданно даже для самой себя, послушалась.