— Да. Но только, если не будет другого выхода!

— Ты же понимаешь, что он тебе не сын?

Бенедикт задумался. Понимал ли он? Разумом — конечно, понимал. Но он помнил, какие мысли одолевали его, когда Киллиан едва не умер от болезни легких в лесу. Он готов был заплатить любую цену, лишь бы спасти его. После этого рисковать Киллианом в Малагории было выше его сил.

— Но он — все, что у тебя есть, — вздохнул Ренард. Молчание Бенедикта оказалась для него слишком красноречивым.

— Не все. Друзьями я тоже так рисковать не готов, — севшим голосом признался великий палач Арреды. — Потому и прошу простить. Хотя вряд ли ты это сделаешь. И вряд ли поймешь.

Ренард повернулся к нему и долго стоял, сверля его «взглядом» невидящих глаз, затянутых молочным бельмом.

— Но собой ты рисковать готов.

— Я поступил бы иначе, если б у меня был выбор.

— У тебя он был, — качнул головой Ренард. — Ты мог отступиться.

— Ты знаешь, что не мог.

— Знаю, что не хотел.

— Твоя правда. Простишь ты или нет, приказ есть приказ, жрец Цирон. — Бенедикт поднял голову и посмотрел на него. Он привык общаться с ним, как со зрячим, и ему казалось, Ренард это чувствовал.

— В таком случае, я не смею ослушаться, жрец Колер.

Не делай этого! — взмолился про себя Бенедикт. Вслух он не произнес ни слова. Молча развернулся и направился к выделенной ему хижине. Если это его последняя встреча с Ренардом, так тому и быть.

Устье реки Бреннен, Нельн

Двадцать девятый день Паззона, год 1489 с.д.п.

Заросший густым лесом участок в устье реки Бреннен оказался неплохим укрытием — не в пример лучше всех предыдущих. В теплое время года здесь можно было подготовить хороший, долгосрочный лагерь, однако сейчас погода не благоприятствовала беглецам. Влажный холодный ветер скользил меж облетевших деревьев, и только пушистые сосны хоть немного защищали от его яростных порывов.