Люди, — печально повторил про себя Даниэль. — Мы привыкли называть себя так, потому что притворяемся своими среди людей. Будь мы и вправду людьми, все было бы намного проще. Но мы данталли. Нас много. И мы в опасности.

— Им нужна стабильность. Хоть какая-то, сынок. И они верят, что ее можешь дать только ты.

— Только я? — Даниэль услышал в своем голосе желчную обиду. — Я давал им стабильность, сколько мог! В Дарне я сделал для них все. Если б Гусь не попался, мы остались бы там! А теперь я… — Он осекся и затравленно огляделся по сторонам.

Рахиль подошла к нему и ободряюще положила руку ему на плечо. Она знала, кого он выискивал взглядом и кому так боялся показать свою злость на погибшего собрата. Впрочем, никто доподлинно не знал, действительно ли он погиб, но Даниэль был в этом уверен. Он избегал говорить с Цаей, был не в силах видеть тоску в ее глазах, ему было больно сознавать, что, несмотря на все его усилия, мысли этой девушки занимал один лишь Жюскин.

— Она не слышала тебя, можешь быть уверен. — Голос Рахиль вернул Даниэля в реальность из тяжелых раздумий. — И в гибели Жюскина ты не виноват.

Даниэль поднял на нее умоляющий взгляд.

— Гибели. Больше никто здесь этого не произносит.

— Потому что не хотят делать ей больно, — кивнула Рахиль. — Мы заботимся о девочке. Все понимают, что она пока не приняла смерть Жюскина, хотя и говорит о его смерти, как о свершившемся факте. Дай ей время. У нее долго не было никого, кроме него. Всех остальных она потеряла.

Даниэль отвел взгляд.

Многие здесь всех потеряли, — подумал он. — Не все, но многие. А бережем мы только Цаю.

Даниэль понимал, что злится на молодую данталли. Стоило лишь один раз взглянуть на Цаю Дзеро, как душа порывалась защитить ее от всех возможных бед. Внешне она выглядела хрупким цветком, которому никак нельзя было рождаться данталли. Но на поверку она достаточно стойко перенесла гибель своей семьи и побег из Растии. Рахиль была уверена, что только присутствие Жюскина спасло положение, но Даниэль в этом сомневался. Чувства Цаи были загадкой для всех, и, видят боги, иногда ему казалось, что эта хрупкая особа — самый опасный кукловод среди них всех. При столь запоминающейся внешности она была незаметна, почти неосязаема, как призрак. Опасная черта. И она одна среди всей группы ею обладала. Даниэль также умел скрываться на видном месте — чего стоили годы, в течение которых он проработал палачом и тюремщиком в Кроне, сотрудничая в том числе и с Культом, благодаря которому он научился маскировать свою неспособность увидеть красное. И все же… Цая обладала совсем иными талантами в сокрытии.