— Как?

— Де!.. буль… во!.. буль… чки!.. буль-буль…

— В понедельник он женится на мне и передаст наследство и титул. Во вторник со мной разведётся. В среду уже будет твой.

— Ага, — разулыбалась мухоморица.

— Де! Буль… буль… буль…

— Чего? — обернулись невесты на мрачно пузырящуюся жижу. Огляделись. Болото счастливо улыбалось каждой кочкой и всяким кустом. В сыром воздухе явно чувствовалась расползающаяся довольная сытость.

— Вот сволочь… — стиснула зубы девица в опасной шляпке. — И этот убёг!

— Нда… — хмыкнула ворона сверху, — не судьба…

Лягушка махнула лапой:

— От судьбы не убежишь!

Плюнула, топнула, прошептала что-то и кочка снова поднялась над болотом, попутно вынося наверх угрюмо отплёвывающегося Ивана. Жених больше напоминал снеговик из грязи, но невест это не смутило.

— Так, царевич, везёшь меня к родителям! — подбоченилась лягушка, щелчком передней лапки стряхивая с кожи соринку.

— Буль-буль! Буль! — хмуро отозвался Иван.

— Что сказал? — вытянулись в его сторону невесты.

— Буль-буль! Буль! Буль! Буль! — повторил и дополнил свою мысль жених, делая соответствующий неприличный жест.

Невесты поменяли цвет: лягушка покраснела, а мухоморица позеленела. Болото сделало вид, что не расслышало.

Ворона флегматично почистила нос лапой и сообщила:

— Сразу видно — не Иван-царевич. Манеры не те.

— Как не царевич? — схватилась за сердце лягушка.

Болото булькнуло и замерло.