— Полагаю, госпожа Элоиза, гибель Дориана — это не все, что вас обеспокоило? — уточнил он, стараясь говорить с положенным случаю учтивым сочувствием.

Хотя куда больше хотелось выругаться в голос, а потом добраться до дому и напиться.

— Не все. — Госпожа Арментрот вздохнула, постучала пальцами по подоконнику. — Видите ли, моя сестра всегда была несколько… вспыльчивой. К тому же безумно любила мужа. Она почему-то решила, что Айлин не предупреждала о смерти отца, а накликала ее. Навела порчу или прокляла… Словом, Гвенивер обвинила дочь в смерти мужа и отреклась от нее. Айлин же… Лорд Бастельеро? Как вы себя чувствуете? Вы побледнели.

— Превосходно, — хрипло выдавил Грегор, заставляя себя разжать кулаки. Гвенивер Ревенгар, проклятая дура! Сказать такое собственному ребенку! И в такой момент. Видит Претемнейшая, если Айлин сорвалась и натворила что-нибудь, эта женщина заслужила все, что с ней произошло! — Я слушаю вас.

— Айлин… — продолжила госпожа Арментрот, глядя на Грегора внимательно и тревожно, — …тоже вспылила. И сказала… прошу простить, я не вспомню дословно, что-то о том, что теперь матерью она будет звать лишь Претемную Госпожу. Поклялась в этом кровью Ревенгаров… — Ее голос пресекся, и Грегор подумал, что эта женщина и в самом деле волнуется за племянницу. Кажется, единственная из всей семьи. Впрочем, она быстро взяла себя в руки. — Остаток вакаций Айлин проведет в моем доме, но прежде всего я хочу знать, не повредит ли клятва моей племяннице? Претемная Госпожа…

— Претемная госпожа не карает детей, госпожа Арментрот, — прервал ее Грегор и, помедлив, добавил: — Но у нее свои понятия о милости и милосердии, поэтому ваши опасения более чем понятны. Я немедленно осмотрю девочку и даю слово, что присмотрю за ней в дальнейшем, но об отъезде в ваш дом не может быть и речи. Нет, не спорьте! Я провожу много времени в Академии, здесь адептка Ревенгар постоянно будет у меня на глазах, и я успею вмешаться, если произойдет что-нибудь… непоправимое.

* * *

Айлин Ревенгар нашлась в общежитии, в той самой комнате, которую делила с адепткой-иллюзорницей, уехавшей на вакации. Грегор постучал в дверь, выждал несколько минут и вошел, хотя ответа не получил.

Она сидела на постели, неестественно выпрямившись, уронив руки на колени и глядя в стену. Не повернулась ни на стук двери, ни на хриплое ворчание Пушка из-под кровати.

— Адептка Ревенгар? — окликнул Грегор.

— Здравствуйте, мэтр, — тускло ответила она и только теперь повернулась к нему.

Лицо Айлин, бледное, с ярко проступившими на нем веснушками и заострившимся носиком, ровным счетом ничего не выражало, глаза напоминали два подернутых патиной зеркальных осколка.