– Это запрещено.
Он вновь схватил ее за руки. Они были чрезвычайно худые на ощупь и неприятные, когда он сжал эту полусгнившую плоть, свисающую с костей предплечий.
– Та тварь с мешком на голове. Скажите мне, как избавиться от нее?
– Это Юэн… Его послали только за Юэном.
– Он здесь? Этот Тощий Лен?
Зрачки ее глаз расширились от страха.
– Он иногда приходит.
– А сейчас?
От ужаса она уже не могла говорить и лишь отрицательно замотала головой. Но вот ее губы снова растянулись в улыбке, обнажив казавшиеся желтыми и серыми в свете фонаря зубы.
– Тощий Лен. Его повесили. Много лет назад. Вор, которого однажды разоблачила хозяйка этого дома. Он здесь работал. Пока муж был в отъезде, она отправила его паковать вещи… Но он вернулся. Пробрался в дом и задушил в детской всех маленьких детей. Служанка помогла ему. Она была в него влюблена. Их обоих повесили в Плимуте. Затем Лен снова вернулся, он пробрался сюда как старый пес. И больше никогда отсюда не уходил… – Глаза Джойс указали на белую дверь. –
От услышанного у Себа закружилась голова: любому другому эта история могла показаться нелепой народной страшилкой, но только не ему, только не после всего того, что он пережил. Он едва смог найти в себе силы, чтобы спросить:
– А Хаззард… Он может его контролировать? Может послать…
Улыбка Джойс стала еще шире, как будто она чрезвычайно гордилась тем, что ей так удачно удалось провести параллель между этим чудовищным событием и сегодняшним днем.
– Но только не с вами, Себастьян. С вами все будет совершенно по-другому. Разве не понятно? Теперь, когда вы здесь, вас не нужно
Разговор с этими отбросами общества, которых Хаззард сам создал, а затем бросил, сводил Себа с ума: от его безнадежности он начинал чувствовать себя таким же умалишенным, как и все они.