Вероника упомянула, что утром они будут обсуждать «условия», значит, в их планы не входит умертвить его сегодня ночью. И им, в общем-то, было все равно, вернет он на место украденные папки или нет. Единственное, что он уяснил из их высокопарных лицемерных речей, было то, что он им нужен и что оставили его здесь затем, чтобы сломить остатки его сопротивления и заставить подчиниться тому, что они уготовили для него в будущем. Его участь была предрешена, когда Юэн по неосторожности решил сделать его «литературным рабом» М. Л. Хаззарда.

Себ посмотрел на потолок. А какой у него, собственно, выбор?

– В ОПИ… э-э-э… состоит кто-то еще? Другие живые?

– ОПИ! Я уже давно не слышала, чтобы кто-нибудь нас так называл. Но здесь живем только я и Вероника. Мы здесь управляемся. – Джойс хихикнула почти кокетливо, хотя Себ не помнил, чтобы в их разговоре был какой-то намек на юмор или флирт. – Члены нашей организации разбросаны по всему миру. Сейчас, увы, не так много, как раньше, но работа продолжается.

– Вы живете в этом здании?

Джойс продолжала вести его дальше по коридору второго этажа.

– О нет. Здесь обитают только бывшие – те, кто возвращается. У них еще много работы.

– Работы? Это пустое, разваливающееся на части здание.

Джойс оглянулась через плечо и улыбнулась ему, ее морщинистое лицо и слезящиеся глаза ожили, согретые внутренним светом заветной навязчивой идеи.

– Да, думаю, в этой сфере оно знавало и лучшие дни, но с вашей помощью эти дни непременно вернутся. Земное и небесное вновь объединятся. Я в этом не сомневаюсь.

Она остановилась, и в свете фонаря он увидел, что широким жестом вытянутой руки она указывала ему на дверь одной из спален так, словно предлагала войти в суперлюкс пятизвездочного отеля.

– Располагайтесь. Здесь немного пыльно. Но я уверена, вы устроитесь с комфортом.

– Я не собираюсь спать здесь. Я вообще не собираюсь здесь оставаться, Джойс.

– Ох, но вы должны это сделать, – шокированная его ответом, она в отчаянии обхватила лицо руками. Ее состояние было близко к истерике. Вероника угрожала ему, а эта принуждала его своими слезами. Двойной акт безумия.

Джойс уставилась на запертую белую дверь перед следующим пролетом лестницы, который вел на верхний этаж. Она испуганно смотрела на нее с таким выражением напряженного ожидания, что у Себа засосало под ложечкой. Она определенно хотела, чтобы он обратил свое внимание на эту дверь.

– Кто – вы? Вы и Вероника?

– Мне нельзя разговаривать на такие темы.

– Вам нельзя запугивать людей и заставлять делать что-либо против их воли.