— Извините, доктор, кто-то хочет с вами поговорить, не пойму кто. Вроде бы звонят из Хандредс-Холла…

Бросив нож с вилкой, я ринулся на площадку.

— Каролина? — задыхаясь, проговорил я в трубку. — Это вы?

— Доктор?

Из-за снегопадов связь была плохая, но я расслышал, что по-детски писклявый голос, искаженный слезами и паникой, принадлежит не Каролине.

— Доктор, вы сможете приехать? То есть приезжайте! У нас тут…

Наконец я сообразил: звонит Бетти. Казалось, слова ее вперемежку со всхлипами прилетают с другого конца света.

— У нас… — повторила она, — несчастье…

Сердце мое сжалось.

— Несчастье? С кем? С Каролиной? Что произошло?

— Ох, доктор…

— Господи, я тебя еле слышу! Что случилось?

Внезапно прозвучала ясная фраза:

— Не велено говорить!

И вот тут я понял: дело плохо.

— Хорошо, сейчас приеду!

Слетев по лестнице, я схватил саквояж, пальто и шляпу. Следом спустилась встревоженная миссис Раш. Она привыкла к срочным вызовам на трудные роды и всякое другое, но, полагаю, еще не видела меня столь заполошным.

— Скоро появятся пациенты! — крикнул я. — Пусть ждут, или заглянут вечером, или идут к другому врачу, как хотят!

— Я передам, — сказала миссис Раш, протягивая чашку. — Доктор, вы же не поели, хоть чаю выпейте!

Я глотнул обжигающий чай и стремглав бросился к машине.