Ночью опять шел снег, не сильный, но и его хватило для очередных дорожных каверз. Естественно, я гнал, и машину несколько раз занесло, несмотря на цепи. Слава богу, снег многих удержал дома, встречных машин было мало, иначе я бы добавил бед к уже незадавшемуся дню. То и дело я поглядывал на часы, проклиная вскачь несущиеся минуты. Еще никогда я не чувствовал так каждый ярд пути, достававшийся потом и кровью. У парковых ворот машину пришлось оставить и пехом пуститься по скользкой аллее. Ноги тотчас замерзли, поскольку впопыхах я обулся в легкие туфли, которые мгновенно промокли. На полпути я сильно подвернул лодыжку, после чего ковылял, превозмогая боль.

Шмыгая носом, Бетти топталась на крыльце; по ее виду я сразу понял, что дела хуже некуда. Когда я взобрался на ступеньки, она закрыла огрубелыми руками лицо и расплакалась.

— Куда идти? — крикнул я, раздраженный ее беспомощностью.

Не в силах ответить, Бетти лишь мотнула головой. Дом был тих. Я взглянул на лестницу:

— Наверх? Говори же? — Я тряхнул служанку за плечо. — Где Каролина? Где миссис Айрес?

Бетти ткнула рукой вглубь дома. Сердце мое колотилось в горле, когда я быстро прошагал к малой гостиной и распахнул ее приотворенную дверь.

Каролина сидела на диване.

— Слава богу! — выдохнул я, подкошенный облегчением. — Я думал… сам не знаю, что я думал…

Выглядела она очень странно: лицо ее, даже не бледное, а серое, было абсолютно спокойно; при моем появлении оно лишь чуть дрогнуло, — мол, ну кто там еще?

Я взял ее за руку:

— Что случилось? Где миссис Айрес?

— Наверху.

— Одна?

Я дернулся к двери, но Каролина меня удержала:

— Слишком поздно.

По капле чудовищная история вышла на свет.

Следуя моим указаниям, Каролина неотступно была с матерью. Сначала она вслух читала, а потом, когда миссис Айрес задремала, отложила книгу и велела Бетти принести шитье. Дружелюбные посиделки продолжались до семи часов, после чего миссис Айрес наведалась в уборную, куда сопровождать ее было не вполне уместно. Ополоснувшись, она стала выглядеть «гораздо веселее» и даже захотела к ужину переодеться в платье понаряднее. Как обычно, ужинали в малой гостиной. Миссис Айрес поела с аппетитом. Растревоженная мною, Каролина очень внимательно следила за матерью, но та выглядела «вполне обычно», то есть была «притихшей, усталой и рассеянной, но ничуть не взволнованной». После ужина они послушали музыкальную программу, которой их угостил трескучий радиоприемник. В девять Бетти подала какао, и до половины одиннадцатого они читали и шили. Лишь тогда, рассказывала Каролина, миссис Айрес слегка обеспокоилась. Она подошла к окну и, отдернув штору, посмотрела на заснеженную лужайку. Потом наклонила голову и спросила: