— Чушь, — механически произнес Хендерсон. Это жесткое лаконичное слово всегда помогало ему оборвать бесконечные мысли, потому что его суть была конкретным проявлением сути двадцатого века, же-стокой и страшной реальности.

Часть его мозга всегда быстро реагировала на романтический настрой, заменяя Хендерсону голос миллионов здравомыслящих людей. Только они могли хором воскликнуть: «Чушь!», узнав о столь несовременных взглядах, потому что они — общественное мнение. Хендерсон нашел в себе силы вынести приговор самому себе. Он выбросил из памяти навязчивые мысли о кровавых россыпях солнечных лучей, перечертивших небо, и прочем.

Перед ним простиралась улица, освещенная закатом. Он уверенным шагом направился вниз по улице. Хватит рассуждать о природе Хеллоуина, думал он. Нужно зайти в лавочку и купить костюм для ночного бала-маскарада.

Он бросил взгляд на силуэты темных зданий, между которыми вилась улица, нашел бумажку с адресом, найденном в телефонной книге.

В квартале жила беднота. Быстро темнело. Окна их жалких лачуг были не освещены. Он шел по улице, пытаясь разглядеть номера домов. Сумерки сгущались все больше.

Внезапно Хендерсон увидел нужный ему номер на противоположной стороне: он пересек улицу и остановился перед домом. Слабый, скользящий лучик солнца затерялся в узкой щели между темными зданиями, осторожно освещая витрину. Хендерсон посмотрел, что там выставлено, и от удивления охнул.

«Наверное, я сошел с ума. Ведь это обычная витрина, а я словно глянул в преисподнюю». Его взору представились раскаленно-красные языки пламени, в извивающихся бликах которого страшно ухмылялись и гримасничали морды невероятных чудовищ.

— Да это же отблески заката, — пытался успокоить себя Хендерсон, — И нет никаких чудовищ, а эти ужасающие маски — обычный товар, который выставляют в подобных лавках. Но зрелище довольно впечатляющее и может ошарашить любого человека. — Он открыл дверь и вошел внутрь.

Его встретила полная темнота и тишина. Он сразу почувствовал затхлый неприятный дух помещения, где давно не было людей. Такой дух окутывал обычно гробницы, вырытые в чаще густого леса могилы, скрытые глубоко в земле пещеры и…

— Что за чушь!

Какое-то наваждение. Хендерсон попытался улыбнуться. Прочь эти мысли. Такой запах обычно бывает в магазине, где продают театральные костюмы и прочий реквизит. На мгновение он словно перенес себя во времена учебы в колледже, вспомнил дни любительского спектакля. Эти запахи ему удивительно знакомы: запах нафталина, старого меха, красок и грима. Он вспомнил себя в роли Гамлета. В сцене на кладбище он держал в руках череп, в пустых глазницах которого таилась земная мудрость… Череп был куплен в таком же магазине.