Леланд был сбит с толку.

Он отошел от стоящего на коленях священника и остановился в нескольких шагах от него, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд его упал на сгрудившихся возле «Чероки» Джека Твиста остальных шестерых свидетелей. Охранявшие их солдаты явно испытывали противоречивые чувства: с одной стороны, они обязаны были выполнять приказы своего командира, а с другой — их тоже одолевали тяжкие сомнения. Неизвестный спутник отца Вайцежика, целый и невредимый, в волнении переминался с ноги на ногу, являя собой наглядное доказательство того, что таинственная энергия Брендана оказывает на человека благотворное, а не пагубное влияние.

Но Леланд знал, что хранится в недрах Скалы Громов! И в мрачном свете его осведомленности все выглядело иначе. Ну конечно же, все эти исцеления — всего лишь ловкий трюк, обманный ход противника, цель которого — сбить его с толку и заставить поверить в выгодность сотрудничества, а не борьбы с ним. Человечеству предлагалось навсегда избавиться от боли, а возможно, и от смерти, за исключением разве что внезапной и скоропостижной. Но полковник твердо знал, что боль — это основа жизни и крайне опасно поддаваться иллюзиям, что можно избежать ее, ибо подобные заблуждения должны неминуемо разрушиться, и тогда боль станет гораздо мучительней, в том случае, если ты готов к ней. Леланд был уверен, что боль — физическая, психическая, эмоциональная — сердцевина нормального состояния человека и без нее невозможно сохранить здоровье и рассудок. Бесполезно мечтать об избавлении от боли или пытаться избежать ее. Нужно учиться наслаждаться болью, подчинять ее своим интересам, иначе она одержит верх. А всякий предлагающий нечто выходящее за рамки человеческого опыта и знаний заслуживает недоверия и презрения.

Нет, Леланда никому не удастся сбить с толку.

* * *

Большой армейский грузовик, предназначенный, как поняла Жоржа, для транспортировки личного состава, был оборудован металлическими скамейками вдоль обоих бортов и передней стенки кузова. Приклепанные к стенкам кожаные кольца должны были, очевидно, помогать сидящим удерживать равновесие при резких поворотах и на неровной дороге. Тело отца Вайцежика уложили на переднюю скамью и привязали к ней ремнями, пропустив их для большей надежности еще и сквозь кожаные кольца. Жоржа, Марси, Брендан, Эрни, Фэй, Сэнди, Нед и Паркер расселись по боковым скамейкам. Фалькирк лично запер двери кузова снаружи на засов, и скрежет железа, навеяв мысли о тюремной камере, наполнил сердце Жоржи отчаянием. Полковник также запретил водителю включать освещение в кузове, поэтому ехали в полной темноте.