— Так все же, — поинтересовался Шендерович, — как ты сюда попала, дщерь дня?

— Чтоб я знала, Миша! Стою я себе в музее, и тут подходит ко мне этот тип…

— Красавец? — оживился Гиви, — Смуглый? В белом костюме?

— Ну, не то, чтобы красавец, но в общем ничего себе… Представляешь, он меня сразу узнал. Поскольку слышал мой доклад на семинаре у профессора Зеббова. Сказал, что он тут работает над одной очень интересной темой, но возникли некоторые сложности. Он, понимаешь, побоялся советоваться с местными коллегами, поскольку у него уже один раз уперли одну красивую гипотезу, а ему позарез надо с кем-то проконсультироваться. А тут я подвернулась! Представляешь! А мне что, жалко? До вечера еще полно времени, почему человеку не помочь? Тем более, он и живет неподалеку от этого музея… в общем, пришли мы, сунул он мне какой-то клочок пергамента, попросил прочесть вслух — ну, как бы сверить трактовку. Там на арамейском было… я читаю, а потом гляжу, он что-то делает! Возится на полу. Я гляжу, а он пентакль чертит. Вокруг меня. Так странно мне стало, Миша… Я замолчала, а он на меня руками машет — читайте-читайте! Я начала читать, а тут пентакль этот как вспыхнет синим огнем. Р-раз!

— И?

— И все. Пришла в себя, огляделась, ну, вот и вы тут… более, чем странно, не правда ли? Так зачем ты меня в эту тряпку завернул, Миша?

— Чтоб не простыла, — неопределенно ответил Шендерович.

Алка пожала белыми плечами.

* * *

Караульный, взяв мандат и низко поклонившись, открыл калитку.

— Лицо-то хоть прикрой, — буркнул Дубан.

Алка изумленно оглядывала дворец, сверкающий в лучах восходящего солнца.

— Это и вправду твое, Миша? — удивленно осведомилась она.

— Мое-мое…

— А как…

— Погоди ты! — отмахнулся Шендерович.

Он замедлил шаг и жестом велел остановиться остальным. Гиви заметил, что он озабоченно поглядывал на Алку, что-то бормоча себе под нос. Потом хлопнул в ладоши. Двое стражников из караулки оставили свой пост и кинулись на зов.

— Вот эта, — проговорил Шендерович, показывая на Алку, — бывшая суккубом, а ныне принявшая человеческий облик и лишенная силы своей благодаря моему искусству, так вот, данной не властью царя времен, приказываю — доставьте ее в женские помещения, да поскорее, да закройте на замок, да приставьте к ней не мужчин и не евнухов даже, но женщин, числом дюжина, причем постарше ее, да подурнее: такие не дадут ей себя вокруг пальца обвести, ибо невзлюбят ее так, что никакие суккубьи чары не помогут!