Он выбирается из-под земли. Он весь в липкой грязи. Он по-прежнему голый. Его лаже не завернули в саван. Он стоит в свете звезд перед стенами Тифуже.

Они очень высокие, эти стены. В его теперешнем состоянии у него не получится перелезть. Поэтому он меняет облик — летучей мышью взмывает в потоках вонючего ветра. Он парит над воротами, над каменным двором, над конюшнями, от которых исходит запах вялой крови спящих лошадей. Он парит над темным парапетом. Горит только одно окно. Желтый свет дрожит, переплетается с сумраком ночи. Это свет от огня. Летучая мышь садится на подоконник, луна светит ему в спину. Вампир снова меняет облик. Теперь на каменном подоконнике сидит черный котенок.

Сначала он видит только огонь; в дальнем углу комнаты — камин. Каминная полка уставлена жуткими сувенирами, которые так обожает Синяя Борода, Жиль де Рэ. Стеклянный кувшин с вырванными сердцами, маленький череп ребенка. Каменный пол устлан звериными шкурами: вепрь, медведь, олень и лисица. Рядом с камином стоит кровать. На кровати лежат и шепчутся Синяя Борода и Поту. Их шепот отражается эхом от влажных каменных стен.

— Ты видел этого мальчика… как его звали. Поту?

— Жено.

— Ты видел его глаза? Растерянные, пустые… как у зайца в капкане. Но такие красивые. Жалко, что я не могу забавляться с ним снова я снова.

— Его Светлость, наверное, шутит. Давайте я его поцелую в губы. Уйму его печали. Позвольте я вылижу его анус.

— Оставь. Ты же знаешь, я этого не люблю.

— Знаете, что я слышал сегодня в деревне?

— Я весь нетерпение.

— Что вы вампир, мой господин, И ваши жертвы имеют способность жить после смерти и пьют кровь живых…

— Ха, ха, ха. Кажется, у меня вновь разыгрался аппетит, Поту. Давай спустимся в подземелье. Прямо сейчас.

— Нет, мой господин. Там почти пусто. Нужно оставить запас, как говорится, «на голодные времена». Кто знает, что может случиться. Может быть, очень скоро горожане и крестьяне из ваших владений запретят своим детям ходить по лесам в одиночестве…

— Но я их хозяин и господин! — Жиль де Рэ был искренне удивлен тому неслыханному обстоятельству, что кто-то всерьез рассуждает о том, что он может лишиться своих забав.

— Оставьте. Вы убили четверых на прошлой неделе, и в том числе — этого восхитительного Жено. Вполне достаточно. Теперь пришло время покаяться и искупить грехи.

— Искупить грехи?

— Да, злобный ты извращенец! Быстро слезай с кровати! На четвереньки!

Они слезли с постели. Оба — в чем мать родила. Синяя Борода опустился на четвереньки. Поту уселся на него верхом и принялся стегать его по ягодицам короткой плетью.