— Ничего у тебя не получится, — говорит Жено. — Ты надо мной больше не властен. — И действительно. В комнате нет распятий. И серебра тоже нет — только кубок на каминной полке, но он далеко. Впрочем, Жено не намерен подсказывать Жилю де Рэ, что он вообще есть, этот кубок.

— Но мы с тобой очень похожи. Мы оба — предельное зло, разве нет? Мы принадлежим Сатане. И друг другу. Ты можешь сделать меня таким же, как ты?

— Я думал об этом, — говорит мальчик-вампир. — Но теперь…

Он вдруг понимает, что асе не так просто. Какая же это месть, если дать человеку то, о чем он сам тебя просит?

— Разве ты не за этим пришел, разве ты не поэтому взял себе имя в честь героини, которую я обожаю и боготворю, — святой, которую сожгли на костре? Это не может —быть совпадением. Сегодня ты будешь лить мою кровь. Мы станем с тобой одной крови, ты и я, и будем вместе творить зло. Мы займемся любовью в разливах свежей крови. Это чудесно, моя любовь. Это просто волшебно.

Внезапно Жено понимает, что он не хочет лить кровь этого человека. Он боится его, презирает", он знает, что если ему подарить бессмертие, он станет чудовищем. Он рассуждает так: мне казалось, что это я — зло. Как же так получилось, что я не хочу нести в мир еще большее зло?! Эти парадоксальные мысли тревожат его и смущают. В первый раз почти за четырнадцать веков нежизни он усомнился в цели своего существования.

— Ты сомневаешься, мой ангел смерти? Думаешь, я для тебя недостаточно плох? Пойдем, я тебе покажу. Я прошу тебя, я настаиваю. Поту, мой плащ!

Он надевает плащ и зовет слуг. За дверью — лязг мечей, топот ног.

— Я покажу тебе мой зал кошмаров. Я. понимаю, мой великолепный демон, это серьезный шаг — принять меня в ваши ряды и сделать равным себе. Но я тебе докажу, насколько я развращен и испорчен. Ты увидишь, что я достоин — идем, я тебе докажу монументальную сущность моей черной злобы.

Он рывком открывает дверь, В коридоре уже ждут слуги с зажженными факелами.

Жиль де Рэ чуть ли не бегом спускается по каменной лестнице. Они входят в мрачные подземелья Тифуже, и безумный барон с гордостью демонстрирует «монументальную сущность» своих преступлении.

Пол очень скользкий.

Темно и поначалу — тихо: Но потом Жено начинает различать жалобные тихие стоны. Со всех сторон.

Полумертвые дети, закованные в железные цепи, висят на стенах, словно охотничьи трофеи. В таких странных изломанных позах, что кажутся не людьми, а куклами. Стоны становятся громче. Теперь Жено различает слова: «Отпустите меня, я буду хорошим, отпустите меня». Глаза в корке засохшей слизи. Многие искалечены, обезображены. Некоторые подвешены к потолку вверх ногами. Один мальчик распят на кресте, у него на ладонях запеклась кровь. У двоих-троих вырваны языки, и их жалобы — просто отчаянное мычание.