– Бедняга Годфри.
– А мы с тобой могли бы придумать финал повеселее. Хочешь попробовать? Ага… По всему видно, что хочешь. Много ли знал Эдвард Райнхарт об «экстатическом освобождении»?
58
58
Глядя на это красивое смуглое лицо так близко от своего лица, я ощущал настоящее блаженство. Возможно, женщины, которых я знавал прежде, бывали и более пылки, чем Лори, но ни одна из них не оказывалась так грациозно созвучна каждому мгновению – его способности расправить крылья и спланировать в мгновение следующее. Еще Лори обладала даром, который некоторые могли бы назвать развращенным умом и изобретательностью. Чем дольше мы исследовали наши тела и радостно использовали их возможности, тем более мы совпадали, пока наконец не влились друг в друга настолько, что стали единым и неразделимым целым. Когда же мы, оторвавшись друг от друга, лежали рядом, мне казалось, я чувствую, как призрачной летящей вереницей возвращаются в родное тело частички меня самого.
– Ты хотя бы догадываешься, как мне с тобой хорошо? – спросила Лори.
– Я сейчас готов воздвигнуть храм в твою честь, – прошептал я.
Несколько часов спустя я проснулся со знакомым чувством: необходимо отправляться в путь, прежде чем меня настигнет беда. А еще я почувствовал, что, похоже, влюблялся в Лори слишком уж стремительно. Нельзя было позволить себе этого. Через несколько дней я собирался в Нью-Йорк, после чего увидеться нам вряд ли было суждено. Главное, что я мог представлять собой для Лори – это опасность, и от нее я был обязан Лори уберечь. Осторожно сняв ее руку со своего плеча, я выскользнул из постели. Когда я на ощупь искал свои носки и врезался в торшер, Лори проснулась на шум и сонно спросила, чем это я занимаюсь. Я сказал, что мне надо вернуться в пансионат.
– А который час?