– Ну, что опять с тобой стряслось? – спросил он.

– Даже не знаю, как сказать, – рассмеялся я.

– А ты попробуй.

– Сегодня утром я обнаружил залитый кровью труп. Днем выяснилось, что убитый завещал мне почти два миллиона долларов. Три четверти суммы я раздарил. А секунд пять назад я начал исчезать.

Запрокинув голову, гигант оглушительно расхохотался. Как и тогда, со Стюартом Хэтчем, я не удержался и хохотал до слез.

– Лихо, – выдавил гигант, с трудом успокаивая громовые раскаты хохота. – Ну, ладно, коль ты в состоянии смеяться над собственной дуростью, ты, по крайней мере, еще не окончательно сошел с ума. Но ты тот еще фрукт, Нэд Данстэн, вот что я тебе скажу.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Существует множество причин, по которым человек может начать исчезать. Люди все время исчезают – по хорошим причинам, по плохим… Но вот получение такой кучи денег – это самая плохая причина, о которой мне приходилось слышать. – Ухмыльнувшись, он покачал головой.

– Откуда вы знаете мое имя? – повторил я.

– Нэд. – Он чуть иронично взглянул на меня с высоты своего роста. – А почему ты думаешь, что я знаю твое имя?

Я сделал шаг назад, чтобы рассмотреть его полностью, росту в нем было около шести футов восьми дюймов, веса – фунтов двести семьдесят пять; грубое, будто вырубленное топором лицо, блестящие глаза, зубы настолько белые, что хоть сейчас на рекламу зубной пасты. На нем были черные брюки с отглаженными стрелками, начищенные легкие туфли размером не меньше тринадцатого. Дашики – темнее и тоньше, чем в пятницу на Сосновой улице, с темно-зелеными и голубыми разводами и малиновыми редкими полосками. Его кожа блестела, как полированное красное дерево. Он смахивал на ярчайшего представителя королевской семьи какого-нибудь африканского государства. Его ослепительная ухмылка стала шире.

«Нет, – подумалось мне, – он не похож на короля, он похож на…»

Волна плотно сжатого света и тепла хлынула от незнакомца, и мысли мои угасли, прежде чем я успел понять: кем бы этот человек ни был, он каким-то загадочным способом родствен мне. Нет, не Данстэн, но такой же, как Данстэны. Чувство защищенности и безопасности сопровождало эту волну тепла, и мне захотелось обнять незнакомца и просить у него помощи.

– Как зовут вас? – услышал я свой голос.

– Уолтер, – ответил гигант. – Обрати внимание, Уолтер, а не Уолли. Единственное, чего я не выношу, – это когда меня называют Уолли.

– У вас есть фамилия, Уолтер?

– Бернстайн. Будь я маленького роста, я б, наверное, натерпелся насмешек, однако никто никогда надо мной не смеялся.