Вот этого перед всеми говорить не надо было.

– Мне кажется, Ричард, что у меня сейчас уже нет выбора.

– В следующий раз, как придет волчица, просто не противься ей, и ты сможешь быть моей лупой. Мы будем вместе, потому что ты ни с кем больше быть не сможешь.

Ну, все, вот оно. Я сказала правду.

– Я не хочу быть только с тобой, Ричард. Не хочу терять ни Мику, ни Натэниела, ни Жан-Клода.

– То есть если бы я сказал «выбирай», то потерял бы тебя.

Я подумала: «Ты давно уже меня потерял, Ричард». А вслух сказала:

– Я не могу быть только с одним мужчиной, Ричард, и ты это знаешь.

– И даже если ardeur остынет, ты не выберешь кого-то одного из нас?

Мы глядели друг на друга, и так тяжел был его взгляд, так тяжел… Он по-своему был упрям не меньше меня, и сейчас был момент, когда это взаимное упрямство могло бы нас погубить.

– Нет, Ричард, вряд ли выберу.

Он сделал глубокий, невероятно глубокий вдох – и выдохнул очень медленно. Потом кивнул, будто сам себе, и сказал, на меня не глядя:

– Вот что мне нужно было услышать. Не в эти выходные – я буду занят, но в следующие, если по-прежнему захочешь, можешь пойти со мной в церковь.

Не зная, что сказать, я ответила:

– Ладно.

– А потом семейный обед, как всегда, – добавил он и пошел к двери. Там он остановился, обернулся, держа руку на дверной ручке. – И я найду кого-нибудь, кто хочет той же жизни, что и я.

– Надеюсь, что найдешь, – прошептала я.

– Я тебя люблю, – сказал он.

– И я тебя люблю, – ответила я совершенно искренне.

– Я тебя ненавижу, Анита, – сказал он, почти не изменив интонацию.