– Слишком много генералов, – сказала я.

Он глянул на меня быстро и прямо:

– Да.

– Извини, Римус, – сказал Жан-Клод, – но появление Элинор изменило ситуацию.

– Хорошо, но Реквием – последний, или я звоню Клодии и говорю, что не могу вас охранять, поскольку вы не даете.

– Как ты сочтешь нужным, Римус.

Он еще раз сердито оглядел комнату, потом открыл дверь. Через секунду в нее вплыл Реквием. На нем был его черный плащ с капюшоном, развевающийся вдоль тела, так что видна была от него только ван-дейковская бородка, обрамляющая губы.

– Сильно ли тебе досталось, mon ami? – спросил Жан-Клод.

Он движением плеч, без рук, сбросил капюшон, как отбрасывают назад волосы. Правая сторона лица была покрыта багровыми кровоподтеками. Глаз с этой стороны почти закрылся, лишь мелькала полосочка той синевы, что когда-то заставила Белль Морт пытаться выкупить Реквиема у его первого мастера. Белль подбирала тогда себе спектр голубоглазых мужчин: у Ашера самый светлый оттенок, у Жан-Клода – самый темный, у Реквиема – самый яркий. Мастер его отказался, и им пришлось бежать из Франции.

Длинные прямые волосы, такие темные, что сливались с черным плащом, оттеняли бледность кожи, а синяки смотрелись как нанесенные багровыми чернилами.

– Ух ты, – сказала я. – Сколько же тебе крови понадобится, чтобы это вылечить?

Он посмотрел на меня так, что сразу стало ясно: я что-то умное сказала.

– Много.

– Как чувствует себя все остальное? – спросил Жан-Клод.

Реквием развел плащ широким жестом обеих рук – как будто занавес раздернулся. Торс его белым пламенем светился на темном фоне, и только когда глаза привыкли к этому контрасту, до меня дошло, что это белое – отчасти и бинты. Правая рука, грудь и живот были густо укрыты марлей и пластырем.

– Боже мой, неужто Менг Дье в самом деле такое сотворила?

– Да.

И больше он ничего не добавил. Редко бывало, чтобы Реквием давал односложный ответ.

Он подошел к нам – плащ за ним развевался. То есть он шел быстрее, чем казалось это по его скользящей походке.

– Ma petite, если ты принесешь из шкафчика в ванной ножницы, мы сможем осмотреть его раны.