Я выдохнула сквозь зубы с шипением, потому что он был прав. На бледной мускулистой груди ран было меньше, чем на руке, но они были глубже.

Я исследовала одну под грудиной. Она была глубокой, и виднелся след рукояти на коже. Я посмотрела ему в лицо, и, наверное, не смогла скрыть своих чувств.

– Ты так потрясена, Анита. Почему?

– Она метила в сердце. Она хотела тебя убить.

– Я говорил тебе это вечером, ma petite.

– Я знаю, ты говорил, что она пыталась убить его, но… – Я провела пальцами по краю другой раны, между ребрами. Колотая рана, нанесена куда нужно. Она пыталась изрезать его лицо, и следы на руке показывали, что она хотела только его изуродовать, но раны на животе и на груди – эти планировались как смертельные. – Она знала, куда бить. – Мое уважение к Менг Дье возросло, и страх перед ней тоже. – И все это делалось на глазах у посетителей?

– Не все, – сказал Реквием, – но большая часть.

Я посмотрела на Жан-Клода:

– И никто не вызвал полицию?

У него хватило такта отвести взгляд – не смущенно, но…

– Что ты сделал? – спросила я.

– Массовый гипноз не запрещен, ma petite. Только индивидуальный.

– Ты зачаровал публику.

– Мы с Ашером.

Я положила руку над раной, которая, похоже, пришлась ближе всего к сердцу. Мне в голову пришла мысль:

– Ты говорил, она напала на Ашера. Он тоже так пострадал?

– Нет.

– Я думаю, она знала, что вы с Жан-Клодом ее убьете, если она убьет Ашера. Я думаю, она считала, что я для вас менее ценен.

И снова голос его стал безжизненным, но сама эта безжизненность заставила меня на него поднять глаза.

– Желчно звучит.