Я подняла руку:

– Огги, не начинай опять. Не твой город, не тебе порядок наводить.

– Не думаю, что Тревис способен сейчас дойти до доктора Лилиан, – сказал Ноэль. – Что если мы дадим слово никому не рассказывать?

– Вы молоды, и живете в такие времена, когда не понимают по-настоящему, что значит дать слово, – ответил Жан-Клод.

– Кроме того, – добавил Мика, – если Джозеф прикажет рассказать, у вас не будет выбора.

Тревис испустил судорожный, прерывистый выдох, прижимая к телу сломанную руку.

– Ноэль, помоги мне встать.

– Что такого секретного, что надо заставлять его двигаться? – спросила я.

– Мы можем перейти сами, – заметил Натэниел.

– Да, – согласилась я. – Всех, кто может двигаться, кроме Ноэля, прошу за мной.

– Ты действительно ей позволишь перетащить нас всех, чтобы этот лев мог остаться на месте? – спросил Огги.

Я остановилась, сделав несколько шагов, потому что за мной пошли только Мика и Натэниел. Клодия переводила взгляд с Жан-Клода на меня и обратно, а остальные охранники смотрели на нее. Вовсю шел поединок воль, и Клодия пыталась понять, что тут будет на пользу, а что во вред.

Я ткнула пальцем в сторону Огги.

– Знаешь, ты меня начинаешь доставать. – И перевела палец на Жан-Клода: – Прошу тебя, скажи мне, что не собираешься бить на эффект, чтобы спасти лицо перед Огги. Нам ничего не стоит перейти в коридор.

– Он побежден в драке, – сказал Огги. – Теперь он должен терпеть боль.

Я махнула рукой, будто отметая его прочь:

– Я не с тобой говорю, а с моим мастером, так что спасибо, но помолчи. Жан-Клод?

Не то чтобы я видела, как он это обдумывает, потому что лицо его было идеально красивым и совершенно бесстрастным. Но у меня уже был многолетний опыт чтения по этому пустому лицу, и я почти ощущала, как он думает.

Он слегка кивнул:

– Отлично.