Все это непременно было бы, не умей Ямиками Тоекуда выяснять все, что его интересовало, в том числе и у эбису, и не узнай он места, где снимался памятный ему фильм, где делались фотографии, развешанные по стенам в лаборатории Чижикова.

И в тот самый момент, когда уже шли бросать шашку и поджигать, когда никто не рисковал появиться у простреливаемых бойниц, отряд Ямиками Тоекуды вышел на звуки стрельбы, и перед ними открылась Долина мамонтов, непонятная бревенчатая штука и откосы, рассеченные оврагами.

Диспозиция была в общем понятна: одни сидели в этой бревенчатой штуке и отстреливались сквозь бойницы. Другие обстреливали бревенчатое сооружение с террасы, а несколько человек уже спускались по склону, и было ясно — направляются к избушке. Диспозиция была ясна, неясен был другой важнейший вопрос: кто здесь кто?!

Вроде бы на террасе реки сгрудилось больше людей, чем было в группе Михалыча. И таких вот, в камуфляже, в группе не было ни одного. И все-таки не сразу же нападать. Тоекуда навел бинокль на переходящих реку и явственно увидел — первым шел один из «чижиков», кажется, его зовут Витька-Ленька. Как-то в этом духе, одним словом. И второй тоже из «чижиков».

Ну вот, хоть с этим разобрались…

— Ну, Миса, начинара говорира…

— Эй! Братва! Вы зачем наших друзей обижаете?!

Недоуменная тишина. Высунулись притаившиеся в ягеле, за стволами чахлых лиственниц. Остановилась группа на склоне, постояла, повернула наверх.

— А вы кто такие? Чего тут командуете?

— Мужики, вам не кажется, что нам делить тут нечего? Сколько нас, вы видите, но это ничего… Мы вас отпустим, только вы наших друзей не обижайте!..

— Они наше имущество украли!

— Ну?

— Баранки гну! Вы кто такие?

— Нам Фрол поручил, господа!

Такое «толковище» могло длиться хренову кучу времени. И продолжалось бы, наверное, если бы не Андрей Крагов. Мира допустить он не мог, разговоры вести смысла не видел.

Люди расслабились, стали видны за кочками, за стволами деревьев. Крагов поймал на мушку первого, кого смог разглядеть, — поторопился. Кто-то из уголовничков поймал его пулю и, дико крича, скорчился на земле.

Грянули ответные выстрелы. Ленька Бренис снова обмочился. Витя Ленькин дисциплинированно лежал в углублении, положив голову на руки.

— Ранен?!

— Нет, отдыхаю.

Санька Харев дико уставился на Витьку, пробежал куда-то, встал за лиственницу.