Якутов легко было зачислить в свой актив — так сказать, в число народов, которым Российская империя принесла цивилизованную жизнь. А вот индейцы-колоши русских чрезвычайно невзлюбили, и было за что: раньше, до появления русских, именно колоши брали дань шкурами морских зверей с алеутов, обращали в рабство окрестные племена. К XVIII веку сложилась примитивная, но в тех условиях действенная империя, в которой колоши играли точно такую же роль, какую русские — в Российской империи.

С появлением же русских на побережьях Америки примитивная империя колошей кончилась — все их данники теперь продавали шкуры русским, а русские внимательно следили, чтобы никто не обижал их торговых агентов и поставщиков шкур каланов и котиков.

Колоши огорчались, что теперь они лишились прекрасного источника обогащения.

Алеуты и индейцы племени хайда огорчались, что колоши по-прежнему пытаются их грабить и забирают их детей в рабство.

Русские огорчались, что их лучезарные планы обогащения так неправильно понимаются и встречают сопротивление.

Все были огорчены, и из этого проистекали войны; жестокие до безумия войны первобытных людей, не умевших щадить ни самих себя, ни противника. Ворвавшись в русское поселение, колоши поступали привычно — то есть резали всех, кто попадался на пути, включая грудных младенцев в люльке. А если они даже брали пленных, то содержали их в таких условиях, что пленные возвращались калеками. Одну женщину пришлось учить ходить — два года она провела в клетке высотой от силы восемьдесят сантиметров и ходила только на четвереньках. Колоши приходили посмотреть на поверженного врага, очень радовались, хохотали и показывали пальцами, а насмотревшись, швыряли ей объедки.

Русские пытались быть великодушными, да и не уподобляться же дикарям?! Но для колошей поведение русских было проявлением не великодушия, а слабости и даже трусости. Правитель Российско-американской компании Александр Баранов пытался договориться с одним взятым в плен вождем, настроить его на более гуманный лад и получил великолепный ответ:

— Ты мне все равно ничего не сделаешь, ты боишься даже грудных детей!

Александр Баранов отдал приказ «не бояться», что колоши приняли совершенно нормально: по их представлениям, им следовало или поголовно погибнуть и всем вместе отправиться в Поля Счастливой Охоты, или же истребить ненавистных врагов. Пушнину они стали продавать американцам, чтобы получить побольше огнестрельного оружия, и еще в 1840-е годы вели с русскими самые настоящие войны.

Пытались засылать к колошам и православных проповедников… Но как ни удивительно, поговорка «каков поп, таков и приход», оказалась верной и здесь. У разумных, охотно перенимавших русскую культуру алеутов нашелся достойный пастырь — отец И. Вениаминов. Он не только окрестил алеутов, но изучил их язык и перевел на алеутский язык Библию. Знающие люди говорили мне, что в переводе на алеутский звучит примерно так: «Усатый-как-морж-умный-как-касатка-старик-который-сидит-на-высокой-горе-и-все-видит». Но даже если это так — перевод-то был сделан, и алеуты с начала XIX века все чаще стали жить в деревянных избах, с образами в красном углу, разнообразной посудой и печами, одеваться в европейскую одежду. Очень быстро появились и русско-алеутские браки.