А самому отцу Василию владыка вменил в послушание продолжать крещение, и пока не окрестит последнего чукчу, к матушке под бочок ни в коем случае не возвращаться.

Есть еще версия, что действовал владыка радикальнее, велев матушке уйти в монастырь… Но в такую рафинированную жестокость не так уж легко поверить.

А по последней и самой веселой версии владыка прямо велел матушке Ефросинье не валять дурака и не ломаться, пострадать за православную веру и для торжества Апостольской церкви на Чукотском полуострове. Навзрыд плакала приличная матушка, просила освободить ее от непосильного подвига, и вот тут-то владыка и взялся за пастырский посох, приводя духовную дочь к должному послушанию. Якобы так и были крещены чукчи… не все, правда, но многие.

Хулиганы рассказывают даже, что матушке понравилось быть женой чукчей, и она совсем туда сбежала. Но сколько-нибудь надежных сведений об этом у меня уже нет. Скорее всего, это анекдот, попытка оболгать бедную матушку.

Во всяком случае, я это к чему? А к тому, что на северо-востоке Азии жили еще всякие народы, и у каждого— свои обычаи… Вот и поторгуй с ними! Одни съедят, а с другими только зазевайся, как во что-то эдакое влипнешь…

Глава 36 НЕ ЗАВИДУЙТЕ МИЛЛИОНЕРАМ!

Глава 36

НЕ ЗАВИДУЙТЕ МИЛЛИОНЕРАМ!

Увидев портрет в гостиной,

Не скажешь — увы и ах!

Ведь он торговал свининой

В поселке на приисках.

Уже история господина Шелихова показывает, до каких высот мог подняться иркутский купец. Останься он в родном городе Рыльске (под Курском) — так бы и быть ему, скорее всего, мещанином этого заштатного городишки. А возможности, которые получил он в Иркутске (плюс, конечно, умение ими воспользоваться, тут нет слов), сделали его таким знаменитым и известным.

Мы даже не знаем точной даты рождения Григория Ивановича — так скромно его происхождение. Но его именем названы залив в Охотском море, пролив между островом Кадьяк и полуостровом Аляска, город в Иркутской области. Могила Шелихова сохранилась до сих пор, а его потомки (и потомки графа Резанова) здравствуют до сих пор во Франции. Жизнь бывает к людям очень щедрой.

Но Григория Ивановича хотя бы писали «с вичем» — то есть с отчеством. А отчеств Андриана Толстого или Якова Санникова не знаем, потому что эти люди (как и Шелихов) происходили из самого что ни на есть простонародья, и отчеств им не полагалось. О Санникове мы не знаем даже годов рождения и смерти. Порой в Российской империи войти в историю было легче, чем добиться уважительного обращения.

Невероятное количество людей из сибирского купечества, даже совершив чрезвычайные поступки, открыв новые удивительные земли, сколотив огромное состояние, осталось в глазах «хорошего общества» всего лишь сиволапым мужичьем, которому подобает входить в дом с черного хода и снимать шапку, если с ними заговаривает офицер или чиновник.