— Тебе кто-то подсказал такую чушь или сама придумала?! Посмотри на меня и посмотри на него! Да…

— В том-то и прикол, что посмотрела, — Влада скосила густонакрашенный взор на скамеечки, где восседали обитатели двора, и Князев, склонившись над шахматной доской, как раз переставлял очередную фигуру. — Я же тебе говорила, что многое вижу. Вы, когда мимо друг друга проходите, аж млеете! А позавчера в четыре утра я видела, как ты выходила из его подъезда.

— Тебе померещилось. Винти поменьше, милое дитя! Он, конечно, славный дедуля, но…

— Да чего ты, я же никому не скажу! — Влада легко тронула ее запястье — истинно женский, заговорщический жест. — Остальные-то ничего не замечают и так рано по улицам не болтаются… Слушай, это так прикольно! Значит, он еще не такой старый, как кажется! И как он? Как у него там?

— Поди да спроси его!

— Да ладно тебе! — Влада ухмыльнулась. Ухмылка получилась слишком взрослой, не шедшей к ее молодому лицу даже при всей степени его накрашенности. — Просто, это так прикольно!.. Кстати, ты нового участкового нашего знаешь? Молодой такой, с усами?

— Ну, видала.

— Расспрашивал тут некоторых недавно. О тебе и Стасе, мол, что за люди, кто у них бывает…

— Это еще зачем? — озадаченно спросила Кира и нахмурилась. Уж не связаны ли эти расспросы с тем давним, пропавшим слесарем? Получается, его так и не нашли? Только при чем тут она и Стас?

— Ну, он говорил, что ему просто следует обо всех все знать, а вы тут недавно. Меня тоже спрашивал.

— И что ты обо мне сказала?

— Да ничего, — Влада пожала узкими плечами. — Сказала — баба как баба. Да ты не это… я долги помню. Когда-нибудь и я тебе помогу.

— А, иди ты! — раздраженно бросила Кира и прошла мимо нее к остановке. Позже она рассказала обо все Вадиму, но тот лишь посмеялся и заметил, что уж что-что, а со стороны Влады им точно нечего опасаться. И они снова провели вместе целую ночь, расставшись только утром — измотанные и потрепанные, но чрезвычайно довольные собой. Но собираясь на работу, она все думала о словах Влады, тайно, почти неосознанно лелея желание, чтобы все раскрылось, и им не пришлось бы больше прятаться, чтобы она ходила по улице с ним, настоящим, держа его за руку у всех на виду.

Громкий телефонный звонок перебил ее мысли, и Кира недовольно сняла трубку. Почему-то она была уверена, что это Вика. Со дня их ссоры от Мининой не было никаких известий, и Кира несколько раз звонила ей, сама не зная зачем, может быть, даже с мыслями о неких обходных путях к примирению, потому что, несмотря ни на что, скучала по бывшей подруге. Но Вика не снимала трубку, а ее сотовый все время был отключен.