– Вот почему! – повторил Фрок, поворачиваясь к Марго. – Разве ты не видишь? Разве не понимаешь, что за это стоит отдать все богатства мира? – В его интонации Марго уловила умоляющие нотки.

И тут ее осенило. Церемония, напиток, детали инвалидной коляски, слова Пендергаста о Лурде – знаменитом месте чудесных исцелений…

– Значит, вы обрели способность ходить, – негромко произнесла она. – И все это только ради того, чтобы вы снова смогли самостоятельно передвигаться?

Лицо Фрока превратилось в каменную маску.

– Как легко судить со стороны, – проговорил он. – Как легко судить вам, которые ходили всю свою жизнь, никогда не задумываясь об этом. Разве вы способны понять человека, утратившего эту естественную способность? Очень плохо, когда человек – калека от рождения, но во сто крат хуже, если он становится калекой в расцвете сил, когда самые великие свершения еще ждут его в предстоящей череде лет. – Он посмотрел на Марго: – Конечно, для тебя я всегда был доктором Фроком. Милым, добрым доктором Фроком. Как не повезло бедняге, что он подхватил полио в безвестной африканской деревне. Как печально, что старик не может продолжать полевые работы. Ты не можешь понять, что полевые работы и были всей моей жизнью! – почти выкрикнул он, склонившись над ней.

– Так вот почему вы подхватили дело Кавакиты, – сказал Пендергаст. – Вы закончили то, что начал он.

– Бедный Грегори, – фыркнул Фрок. – Он в отчаянии явился ко мне. Как вы наверняка поняли, он слишком рано начал принимать препарат. Подумать только, ведь я все время учил его неуклонно выдерживать все лабораторные процедуры. Но мальчик был слишком нетерпелив. Он стал высокомерен, так как перед ним открылась перспектива бессмертия. Он принял препарат до того, как неприятные побочные действия реовируса были целиком устранены. В результате… м-м-м… чрезвычайных физических изменений, которые он претерпел, ему требовалась помощь. В его позвоночнике осталась металлическая пластина от ранее перенесенной хирургической операции. Она стала причинять ему острую боль. Он страдал, был одинок и страшно напуган. К кому еще он мог обратиться, как не ко мне, человеку, ушедшему на тоскливый покой? Разумеется, я смог ему помочь. Я не только изъял пластинку из позвоночника, но и завершил очистку препарата. Но непродуманное экспериментаторство молодого человека, – Фрок в молчаливом осуждении развел руками, – торговля наркотиком привели его к безвременной кончине. Когда его подданные осознали, что он с ними сотворил, они убили его.

– Итак, вы очистили препарат, – сказал Пендергаст, – и стали его принимать.