— Немного есть. Пойдем.

Пока Роня заказывал в столовой яичницу, Коша тупо стояла у витрины. Что-то метнулось за спиной, но когда она оглянулась, никого не было.

Зато она вспомнила, что змейка-то приснилась. Она снова достала ее из кармана. Да, это она. Только без рубина. Странно, но это открытие нисколько не удивило Кошу. Она снова призадумалась о своих последних открытиях. Они скорее пугали ее, чем радовали или удивляли.

— Роняя? — Сказала Коша, уплетая яичницу. — Она мне приснилась во сне.

— Кто?

— Змейка.

— Да?!

— Что «да»! — она швырнула вилку. — Вдруг я свихнулась? То подземный ход, то змейка — не круто?

— Ну и что? Что тут такого? А кто не свихнулся? В этом городе все свихнулись. — Роня продолжал уминать яичницу. — Спокойнее надо. Ты не спеши — прожевывай как следует.

Некоторое время в кафе раздавался только мерный стук вилок и жужжание мух.

(Рита)

Рита очнулась от того, что Пикассо поставил перед ней пиво.

— Ты чего? — поежился художник, пряча взгляд под мохнатыми ресницами.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Рита, открывая бутылку.

— Ну… — Пикассо замялся и отхлебнул из бутылки. — Ты как-то нехорошо на меня посмотрела. Как врач в дурке. Ха-ха…

Рита оживилась:

— А ты был в дурке? Да!? Ну-как! Расскажи-ка!

— Да… — Пикассо снова хлопнул ресницами. — Ничего интересного.