— Залаял?!

— Ну да… Я вообще один могу долго быть. Но тут и я не выдержал. Темнота полная. Тишина. Как будто во влагалище во время зачатия!

— А ты помнишь? — усмехнулась Рита.

— Ха… Я еще не то помню… Мне, правда, никто не верит, но мне посрать…

— Да… Интересно. — Рита приподняла брови. — Э… А про рыжую-то!

— А… — Пикассо махнул рукой. — Она во дворе ходила с тетками. Она совсем трахнутая была. И на всю голову и так…

— Как так?

Пикассо застеснялся.

— Ну… Там все санитары с ней трахались. Она говорила, что беременна от Дьявола. Я горшки из-под буйных выносил. Видел, как они все вмете в душе закрывались, а иногда прямо в кабинете главврача. Ночью, понятно. Зажигали эти самые свечи. И давай все хором там черти чем заниматься.

— Ты видел? Точно? — спросила Рита без тени издевки на лице.

— Ну, как видел… Я же не был там с ними. Слышал. А что еще с бабой ночью можно делать?

Рита усмехнулась:

— Логично… Слушай. А это не тот мужик, который у тебя нарисован?

— Где? — Пикассо нервно оглянулся. — А… Это… Да. Это он.

— А почему у него такие глаза?

Пикассо заржал похотливым смехом и чуть не уронил бутылку.

— Я знаю, что ты подумала!

Рита едва заметно напряглась.

Пикассо ухмыльнулся и пояснил, резко наклонившись к ней: