— У него глаза, как члены! Я сначала члены нарисовал. А потом исправил. Я у главврача книжку видел с рисунками сумасшедших. Некоторые рисовали глаза именно так. В виде черных звезд. Но знаешь — так лучше. Так больше похоже, чем с членами. Черт! Откуда у людей уверенность, что они знают? Откуда этот мудила знает, что я ненормальный? Только потому, что я из всех вариантов выбрал букву «Л»?
Рита вздохнула:
— А что ты думал, что я подумала?
— А… Ну что я шизофреник. Да!?
— Не без этого… — усмехнулась Рита. — А как тебя выпустили?
— Ну вот. Я залаял. Тогда они дверь открыли и отвели меня опять к этому членоглазому. Он на меня посмотрел и сказал, что я очень хитрый, но, поскольку свое уже отмучался, то могу катиться на все четыре с волчьим билетом. Все.
Рита сделала последний глоток пива и встала.
— Уходишь? — подозрительно сощурился Пикассо. — А хочешь, я тебя с натуры нарисую?
— С натуры? — Рита улыбнулась понимающей улыбкой.
Пикассо придерживал взволнованное дыхание. Ход его мыслей был до скуки понятен.
— Нет… — отрезала Рита.
В неожиданной тишине, наступившей в общаге отчетливо раздалось тувинское горловое пение.
Рита вышла из комнаты.
Она вернулась в комнату, но там по-прежнему никого не было. И ей не осталось ничего больше, как читать.
ГРАБЕЖ
ГРАБЕЖ
Прошло несколько дней.