— Ну вот. Пойдем?
— Пойдем, — кивнула Коша. — А чего это ты делал?
Роня хитро ухмыльнулся, пряча лицо в ладонях и помотал головой:
— Не скажу…
— Ну, и не надо… — пожала Коша плечами.
Они бодро направились в сторону центра. Свежий воздух сочился запахами мокрой листвы, и светлое небо весело отражалось в блестящих лужах. Коша вспомнила недавнее приключение и засомневалась, было ли это на самом деле. Голова над правым ухом тупо болела. Коша потерла ее ладонью, пытаясь вспомнить, где могла удариться, но безрезультатно.
: — ) — ТАК БЫЛА ОБОЗНАЧЕНА СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА
: — ) — ТАК БЫЛА ОБОЗНАЧЕНА СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА
Приятели сидели в кабаке на Грибоедова и со вкусом чревоугодничали.
— Осетринка хороша! — сказал Роня. — Откуда ты такие места знаешь?
— Были когда-то и у меня бабки, — вздохнула она.
— А ты бы купила что-нибудь путное. А то все по ветру.
— Блин! — Коша начинала все сильнее раздражаться. — Откуда ты знаешь, что по ветру, а что не по ветру?
— Да нет. Не мое дело. — Роня снова занялся пищей.
— Ты бы знал, как они мне достались… — Коша опрокинула целый стакан залпом и бросила выразительный взгляд.
— Ты же продала картины?
— Да… — злобно согласилась Коша. — Продала! Только мне для этого еще кое-что пришлось сделать! Вернее меня и не спрашивали! А так бы мне за них и гроша не дали бы! Хотя их сразу же какой-то француз взял по такой цене, что мне квартиру хватило бы купить… Но они все Вальку достались! Вальку! Конечно! У него аренда, бандюки и все такое. А мне бабки не нужны! Я искусством так занимаюсь! Для удовольствия. Он мне честь оказал, что продал их французу. А вообще-то я ему, типа, еще должна! Сука!