Парень прикрылся от ветра полой куртки и наклонился к зажигалке.

— Пакет сунь в карман, — тихо сказал он.

Коша опустила пакетик в его оттопыренный внутренний карман и, сообразив, что ей за это ничего не будет, еще более злобно с удовольствием прошипела:

— Урод!

И быстро отошла в сторону. Парня перекосило, но он сдержался. Плюнул и быстро пошел к обочине. Там он еще раз оглянулся на Кошу и, подняв руку, остановил первую же легковушку. Коша с безысходностью смотрела на приближающийся троллейбус. Деньги кончились. Неизбежность коммунальной транспортной жизни была очевидной. Но когда троллейбус подъехал и распахнул двери, она резко повернулась и пошла пешком.

Раздражение медленно проходило. Она злилась сама на себя за то, что разозлилась на глупую тетку с авоськой, на дебильного парня. Завитки пыли поднимались на асфальте за шинами проносящихся машин. Озера горячего воздуха дрожа отражали перегретые капоты. Бесконечный забор тянулся почти до самой Гавани.

Ноги сами привели ее на залив. Море плавно переходило в небо абсолютно без всякого горизонта. Она прошла мимо ивовых кустов. На привычном кострище темнели обгоревшие жестяные банки и головешки. У самой воды Коша села на огромный обломок кирпичной кладки, наполовину занесенный песком. Волны с тихим плеском равномерно выкатывались на пляж, терпеливо зализывая письмена чаячьих следов. От перламутровой ракушечной крошки над песком висел бледный серебристый свет, он словно растворял в себе зеленые клочья осоки на песчаных загривках пляжа. Кошин взгляд остановился над небольшим бугорком и вскоре она заметила, что над травой, словно вырастая из нее, тянутся в небо едва заметные золотистые волосы.

Снова затренькала трубка.

— Да…

— Привет! — прочирикал весело Чижик. — Я знал, что ты умная девочка. Приходи в бар вечером. Я тебя найду там.

— Блин! — выругалась Коша. — Этот мудила мне синяк поставил!

Чижик рассмеялся:

— Ничего! Это с перепугу! Он больше не работает…

— Это почему? — удивилась Коша.

— Пугливый очень. Нам это не подходит. Приходи! Все. Пока!

Трубка запищала короткими гудками.

Коша снова посмотрела на бугорок. Волосы над травой пропали. Вернее она перестала их видеть.

* * *

Вечером в баре было битком.

Коша прошла через все столики, но нигде не увидела Чижика. «Надурил!» — пытаясь ничего не чувствовать, подумала она и остановилась около столика, где Зыскин и Котов деловито уплетали яичницу. Она нависла над плечом Зыскина и скользнула пальцами по его затылку. Зыскин напрягся и медленно повернул голову.