— Привет! — сказала Коша и плюхнулась на скамейку рядом с Зыскиным.

— Привет, — сказал Котов.

— А! Это ты… Напугала. Привет! — пробормотал Зыскин и расслабился. — А я думал Муся. Хочешь яичницу?

— Хочу! — обрадовано заявила Коша.

— Можешь доесть мою, — Зыскин подвинул тарелку.

Коша удивилась:

— Да ладно! Ты что, обнищал?

— Нет. Просто не хочу больше, — сказал Зыскин и продолжил, обращаясь к Котову. — Давай, завтра звони мне. Часов в десять. — Зыскин снова повернулся к Коше. — Я толстый. Мне надо худеть.

— Хорошо, — сказал Котов и засобирался.

Он швырнул пару купюр на стол, придавил их стаканом и, потянувшись, вдруг наклонился к Коше.

— А ты не хочешь выпить там, закусить. Ну и все такое! — грубовато поинтересовался он.

— Блин! Котов! — Коша сморщилась и подтянула тарелку с яичницей. — Ты скажешь, как перднешь!

— Не хочешь? — необидчиво спросил Котов. — Ну и фиг с тобой! Другую найду. С бабками вас пучками можно покупать. Без всяких там… розовых соплей. Заплатил — засунул. Вернее наоборот. Засунул, потом заплатил. Мне все равно. Ладно, Зыскин! До завтра!

Зыскин привстал, чтобы пожать руку, и Котов стремительно выкатился из бара.

— Вот. Зыскин… — вяло вздохнула Коша, доедая яичницу. — Все плохо и Муси нет.

— Что? До сих пор? — Зыскин внимательно посмотрел на Кошу. — Где же она может быть?

— В Караганде… — Коша мрачно вздохнула. — Можно, конечно, тетке позвонить. Но я номер не знаю…

Зыскин вытащил из брюк брелок с ключами и поднялся:

— Пойдем в кабинет. Позвоним. Ты ее фамилию знаешь?

— Ну… Знаю. — Коша поднялась следом.