Чижик кивнул. Он улыбался, сладко ощущая мгновения.

— Ветер в открытые окна… ветер в открытые окна. Это похоже на весну и на стихи…

— Да, — согласилась Коша. — И на тебя. И на то, как мы стреляли. И как мы поехали сюда вчера. Взяли и поехали. Правда? Мне нравится, что ветер в открытые окна.

— И мне…

— Я хочу так всегда, но меня пугает, что так не может быть по-настоящему. Мне кажется, что непременно должен быть какой-то подвох.

— Какой? Зачем об этом думать? Тебе легко?

— Да… — улыбнулась девушка

— Ну и не думай! — Чижик повернул к ней лицо и чмокнул в щеку.

— Чижик! Я сейчас подумала — у меня есть друг Роня. Мы с ним познакомились в конце мая. Он чем-то похож на тебя.

— И что?

— Я не могу понять — чем. Хотя он не стал бы стрелять и ходить с пистолетом. Он пишет книги. Он недавно получил кучу денег за книгу. Но чем-то вы очень похожи…

Некоторое время Коша пыталась следовать совету, стараясь во всей полноте переживать сиюминутное счастье.

«Сейчастье» — изредка бормотала она под нос, прогоняя ненужные мысли о будущем.

В небе не было ни облачка. Тяжелый послеобеденный свет контрастно очерчивал аккуратные домики Нарвы.

— Но я не поняла, как это происходит, — Коша снова вернулась к теме разгона облаков. — Как может действовать на мир то, что я себе воображаю?

— Да его нет на самом деле. Мира-то… Мы его постоянно придумываем сами, — задумчиво проговорил Чижик. — Просто обычно мы придумываем его довольно лениво за компанию со всеми. А когда ты придумываешь его отдельно, кажется, что это чудо. Единственное условие — событие должно быть вероятным. Или никто не должен видеть, как ты придумала его отдельно для себя.

— Это как?

— Ну вот, например, зима. А ты хочешь лето. Самое большое, что ты сможешь сделать — оттепель. Хотя, если этого будет хотеть одновременно очень много людей, то, может быть, на севере вырастут горы и закроют нас от холодных ветров. Но надо много времени и много энергии. А тучи разогнать можно практически в любой день, и жизнь от этого — намного забавнее.

Коша замолчала, обдумывая. Нарва кончалась, они приближались к крепости, которая была одновременно и границей и музеем. Коша никак не могла придумать какой-нибудь решительный довод, чтобы убедить себя окончательно.

— Хм… А давай как-нибудь еще проверим. Я не буду говорить тебе, что я сделаю, но если получится так, как я думаю, значит ты — не гонишь.