Утро наступило внезапно. Без снов, без воспоминаний, словно перевернули лист в тетради. До обеда валялись в кровати. Коша была спокойна и равнодушна. Она думала о предстоящем прощании с любовником как о простом обыденном факте. Ночное путешествие вылечило ее. Не было больше летней муки и страха потерять. Коша поняла, что это не вне, что это — в ней.

Она отошла к окну, вспоминая в кратце все жертвы лета. Чернуху, Рыжина, Чижика. И последнюю жертву настигнутую кем-то, кто там наверху, Валька. И поняла, что не знает, чем считать смерть Чижика — утратой или освобождением. Возможно то, что он предлагал была жизнь. А возможно — смерть.

Ринат поднялся задумчивый и погруженный в себя.

Дневная обыденность заставила его снова надеть привычную личину.

Он боится перемен — поняла Коша.

Ринат совсем не Чижик. Абсолютно не Чижик. В мозгу снова укором мелькнул его образ, но был настолько нереален, что испытывать угрызения совести было так же глупо, как мучиться виной за измену открытке любимого киноактера.

Что делать? Она боялась себе признаться, что согласна только на Чижика.

Ринат ждал, когда она уйдет, и она не стала его напрягать.

— Прощай, «ангел», — сказала она, чувствуя, что смотрит сверху вниз.

Ушла, прохладно попрощавшись. Она боялась себе признаться, что согласна только на Чижика.

Ринат неожиданно долго задержал ее руку, проводив, что было еще более странно, до самого трамвая. И долго стоял, глядя ей вслед.

Но она боялась себе признаться, что согласна только на Чижика.

* * *

Вернулась к Евгению. Полезла по пожарной лестнице. Окно было закрыто. Плохо.

В окне свет. Подъезд. Томительный подъем гремучего лифта. Звонок. Скрип ключа.

Открылась дверь — Евгений угрюмо посмотрел исподлобья. Легкое чувство вины шевельнулось в ней. Жаль Евгения! Жаль!

Он отступил. Она вошла. Он ударил ее по лицу так, что из носа хлынула кровь. Падая, Коша ударилась затылком, и в глазах сразу же запрыгали зайцы.

— Ты что? — заорала и тут же замолкла от нестерпимой боли.

Стошнило. Чувство вины прошло мгновенно. Глухонемой снова замахнулся.

— Не-е-ет! Не надо! — зашептал Коша, прикрывая голову руками и вытирая мокрые губы. Заплакала от боли и беспомощности.