* * *

Война.

В ней началась война. Она хотела крови. Бабки всегда, как бы она не презирала их, как бы ее не порадовала справедливая смерть Валька, но бабки, надо признать, приводили ее в состояние мрачной мстительности. Коше хотелось подходить к каждому прохожему и, тыча пачку купюр в нос, в безобразном торжестве орать:

— Ну что? Видели? Видели? А вы говорили, я — никчемная!!!

Но она сдерживала себя. Сейчас ей очень хотелось ткнуть в нос только Евгению. Вальку и так уже ткнули как следует.

Вернулась домой. Четкие короткие движения. Без эмоций. Позвонить Мусе, сказать ехать. Сходить в лавку за жратвой и выпивкой. Не прикасаться к Евгеньевому холодильнику. Сотку на полку за то. Не надо ему должать. Пусть подавится.

Села в кресло. Коньяк. Бокал. Курить. Покой. Муся. Ехать. Ждать. Собирать сумку. Кейт Джаррет.

Раздался звонок в дверь и замигали красные лампочки. Коша открыла дверь. Муся приехала не одна — некий бледный юноша с горящими глазами и всклокоченной головой нес следом сумку с апельсинами.

— Все! К черту! Все продала, съезжаю! Нажраться хочу! — сказала Коша мрачно.

Гости вошли в прихожую и стали раздеваться, оставляя на линолиуме черные отпечатки ботинок. Коша досадливо поморщилась и пошла за тряпкой.

— Идите в комнату! — не очень-то ласково проводила она гостей.

Вытерла следы и прошла следом.

— Продала работы… — сказала Коша еще мрачнее. — Не пойму, почему мне так херово. Все так, как я хотела. Башлей полный мешок. На самом деле этот мудила замучил меня в доску. Я уже сама себя ненавижу.

— Да уж! Тетя лучше, чем Евгений, — флегматично заметила Муся, усаживаясь в кресло.

Юноша присел на подлокотник.

Махнув рукой в его сторону, Муся добавила:

— Это Леша.

У юноши был отчетливый спермотоксикоз.

Коша поморщилась и вздохнула насчет тети:

— Тетя лучше. А то!