— Мусь! Я совершила открытие… — захотелось Коше поделиться с подругой. — Люди-то козлы!

— Да?! — усмехнулась Муся. — Это что-то новое. Что тебя подвело к этой гениальной простоте?

— Да я вот подумала — несправедливо. В армию человека берут в восемнадцать лет — это значит, что он уже может умереть. Вернее, его уже можно убить. А взрослым он признается с двадцати одного. Это же детоубийство получается?

— Что ты гонишь? — поморщилась Муся. — Какое детоубийство? Это же мужики! Они сами только и думают, как кого-нибудь убить.

— Ну не все же… И, потом, я вообще про людей.

— Вообще людей не бывает! — убежденно сказала Муся. — Бывают мужики, бабы, дети, старики и старухи. Мужики хотят убивать, поэтому они и убивают. Пусть лучше друг друга убивают. Иначе они будут убивать все, что слабее. Это у них от яиц.

— Муся! — Коша изумилась. — Откуда в тебе такая мрачность и мизантропическая безжалостность?

— А… Пустое, — утомленно произнесла та и уронила ворох волос на стол.

— Ну не все же хотят убивать! — снова возмутилась Коша. — А заставляют-то всех!

— А кто заставляет? Вот тебя почему-то никто не заставляет? Сами себя и заставляют. Ты пойми! Мужик в природе — существо бессмысленное! Он и создан, для того, чтобы его убивать. А из тех, что останутся в живых, можно выбрать парочку для размножения. Ну, нет у человека врагов! А естественный отбор-то должен быть! Это же природа! Она — дура!

— Ну! Я никогда не буду размножаться таким образом…

— А ты и не баба! А я про баб говорю! — Муся все больше раздражалась. — Черт! Никак я не могу устроиться… Упала вчера на задницу и копчиком ударилась. Ужас какой-то. Теперь сидеть не могу.

— А кто я? — Коша внимательно осмотрела свои вторичные половые признаки и подняла лицо к потолку. — Черт! Сколько тут этих муаровых гадин стало. Я даже начинаю бояться. Такое чувство, что они плодятся.

Вот соберутся кучей и накинутся на Зыскина. И съедят его!

— Его съешь… — Муся вздохнула снова. — К Роне я заходила, но он скучный какой-то. Пишет все время что-то… Потом я трипером заболела. Пришлось таблеток ведро сожрать — до сих пор печень болит. Если бы не Череп, я бы удавилась, наверно.

Коша в задумчивости начала рвать салфетку на клочочки. Оглянулась — Череп застрял в очереди.

— Триппером?! — спросила она Мусю, раздумывая, как сказать о том, что от Черепа исходит опасность.

— Ну… Так что я больше сексом не занимаюсь. Знаешь, пожалуй секс — это плохо. От него только зло и все такое.

— Ты чего? Черепа наслушалась? — Коша встревоженно заклянула в Мусины глаза.