НОВЫЙ ГОД
НОВЫЙ ГОД
Прошло некоторое время, в течение которого Легион Кошу не беспокоил.
Как отрезало. Никогда еще у нее не получалось так легко писать. Без раздумий, без эскизов. Сразу набело, будто под чью-то указку.
Удивительный ровный покой поселился в ее организме. Правда она совсем не выходила, остервенело рисуя целыми днями. Картины удивительной яркости затмевали тусклую декабрьскую действительность.
Она рисовала их и щелкала мыльницей на слайды. Слайды, конечно, получались не ах какие. Но все можно было понять, если хотеть.
* * *
За неделю до праздников, когда запасы пакетных супов кончились, Коша выползла наружу. Тихий снег окружал людей коконами тишины, сквозь которую безопасно доносилось урчание города и, словно мухи над дохлой рыбой, клубились суетные предновогодние мысли.
Внезапно стало вяло и плохо. Как же быть — и без людей нельзя, и от людей худо? Обойдя все знакомые флэты, никого не нашла. Даже Зыскина унесло зачем-то в Австрию. Еще неделю Коша потратила на одинокие прогулки и приготовление мелких сувениров для Рони и… И все. К Черепу она решила больше не ходить.
Тридцать первого день с утра был белый и тихий, как больничная палата.
И Коша не понимала, что ее может спасти.
* * *
Вопроса пить или не пить не было.
С кем и что? Она обошла все свои места, но ни в баре, ни в общаге никого не было.
Ноги принесли к Ринату. Там была вся эта компания. Ржали, гудели и галдели. Шум голосов, музыки, посуды. Среди гостей причудливым лиловым цветком порхала его жена. Коша смотрела на людей, словно смотрела кинофильм или играла в компьютерную игрушку, казалось мир не может коснуться ее. Казалось, все только кажется или снится или нарисовано в 3D-изображении.
Коша опустилась на стул и, протянув руку взяла стеклянный цилиндр, наполненный янтарем жидкости. Долго рассматривала, как изменяется внутри свет лампы…
Открылась дверь — вошел Евгений. Черт! Как же она не подумала, что его может сюда принести!