— Потянуло?!

— Ну да! Прямо как на веревке! Я сама хотела, чтобы он все сделал. Меня прямо разносило. Короче, когда он это сделал, я тут же сознание потеряла. И что дальше было — не помню! Такое наслаждение, огонь во мне горел и больно и сладко. Очнулась — в дурке. Что две недели делала — не знаю. От кого залетела — не знаю… Мне кажется они все там побывали. Но я убеждена, что ребенок от него. Мне надо убить его обязательно. Ты смотрела фильм про ребенка, который родился от собаки? Дамиен его звали?

— Ну…

— Так вот — это фигня! Антихрист не от собаки. Он от пришельца. Этот мужик — пришелец. Инопланетянин.

— А как же тебя выпустили из дурки-то? — усмехнулась Коша.

— А я, когда поняла, что мне все равно не поверят, сказала им, как они хотели. Меня и выпустили…

Рыжая замолчала, грызя губу.

Коша перебирала в памяти подробности одной известной ночи и думала, что только в этом безумном городе жизни совсем разных людей могли сплестись в такую безумную пьесу. Неужели тот, кто писал сценарий, из рода людей? Неужели это не игра вероятностей? Может быть Роня когда-то напишет книгу и объяснит все?

Рыжая вздохнула и повторила:

— Мне надо убить его. Я специально нажралась всякой дряни, чтобы схватки вызвать. Если он не сдохнет так, я его потом сама убью. Пусть меня в тюрьму, куда угодно…

— Я видела, — Коша в мрачном возбуждении вспомнила в мельчайших подробностях картины той летней ночи.

— Ты?! — удивилась рыжая дева, беременная Антихристом и принялась с мрачным сладострастием смаковать все новые и новые подробности.

Коша слушала ее с мучительным любопытством, пока в палату не вошла санитарка и не увидала пустую постель Кошкиной и огромный шуршащий ком на соседней койке. Женщина тихо подкралась и сдернула одеяло. Сладкая парочка взвизгнула, и у рыжей начались схватки. Она жалобно заорала.

— О! Подымайся, гулящая, — обрадовалась санитарка. — А ты геть в кровать! А то ишь! Паскуда! На столе орала, будто режут ее. Накурила в душе. Стекло разбила! Тюрьма по тебе плачет. Детоубийцы проклятые.

Коша отвернулась молча к окну.

Соседка пошла рожать недоношенного пятимесячного Антихриста.

Незаметно вползли сумерки. Включили свет. В палате наступила напряженная тишина — казалось все обитательницы вместе с той, которую увели.

В дверь заглянула другая санитарка:

— Кошкина! Поди! Тебя врач зовет.

Послушно встала.