Отто лежал тихо-тихо, разнеженный мягкими касаниями ловких пальцев мальчишки, он даже как бы смирился с тем, что эти пальцы касались его дочери, небось, еще более нежно – черт побери, недаром она так к нему прикипела, ее можно было понять!

– Но они хоть и ссорились, но прямо, небось, никаких имен не называли? Как же ты все же догадался, кто он? – спросил Ури, надевая на Отто полотняные ночные штаны и усаживая его среди подушек.

«Да какая разница?»

– Разница большая. Я ведь хотел рассказать тебе сказку об отважном инвалиде, одержавшем верх над опасным вожаком террористов. А если бы ты не догадался, кто он, какая бы это была победа?

«На слабо меня хочет взять», – подумал Отто, но все же рискнул на откровенность, потому что был польщен: он сам о себе именно так и думал – как о герое, но чтоб чужак-мальчишка так о нем сказал! Как тут было не рассказать – он похоронил свою тайну в себе, и она жгла его полной невозможностью быть когда-нибудь поведанной. Он приподнял лапу и стал отстукивать без предлогов и знаков препинания, как телеграмму:

«они ссорились непонятно спросить не мог все ездил слушать и ничего один раз приехали из города подарок ей на день рождения покупали стали громко ссориться зачем он уставился на список террористов на дверях почты она повторяла у меня нет больше сил а он смеялся»

– И ты понял, что надо достать этот список?

«подозрений» – стукнул Отто.

Он вдруг страшно заспешил, боясь, что дочь вернется и помешает. Чему именно помешает, он еще не решил – то ли все рассказать, то ли покончить с любознательным нахалом. Правда, пока никакой возможности с ним покончить он не видел, но кто знает, какой случай может представиться?

Нахал его краткого сообщения не понял и спросил неуверенно:

– У тебя появились подозрения?

«Глупо, – раздражился Отто, – без подозрений достать».

– Ну да, ведь никого нельзя попросить, чтобы не вызвать подозрений! Да, задача непростая! Что же ты придумал?

«В парикмахерскую».

– Попросил отвезти тебя к парикмахеру? А до того тебя что, дома стригли? – догадался Ури и вспомнил: – Ну да, ведь парикмахерская напротив почты. Здорово! Ну, значит, Инге привезла тебя в парикмахерскую, а что дальше?

«Сказал ей езжай по делам я подожду мне надоело целые дни сидеть взаперти она только рада меня бросить парикмахера попросил вывезти меня на площадь и стал ездить в кресле взад-вперед»

– Неужто сорвал полицейский лист с дверей? Протезом?

«Два с почты и с банка никто не видел перерыв»

Ури захохотал и прищелкнул пальцами – «ну и молодец ты, Отто!» А Отто упивался своим рассказом – никогда ни перед кем до сих пор не мог он похвастаться своей изобретательностью, ни с кем не мог поделиться тем отчаянием, которое охватило его, когда он понял, в какую передрягу попала дочь. Ури вышел в столовую и вернулся с желтыми листками: