Сегодня мне стало известно о смерти Михаила, моего давнего обидчика, бывшего соседа по нарам в теплушке. Не знаю, как он прожил свою жизнь, ведь наши судьбы пересеклись на очень короткое время, но погиб, как герой.
Во время недавнего штурма третьего форта японцы захватили временное укрепление номер шесть, выступающее из общей линии обороны. В укреплении располагалась батарея полевых орудий, которая вела беспрерывный огонь по японским окопам. Японцам это надоело, и они предприняли штурм укрепления, предварительно подкопавшись на близкое расстояние. Выход из вырытого подземного прохода оказался в мертвой зоне орудий, и поэтому они не смогли защитить самих себя.
Наши солдаты не заметили подкопа и продолжали бездействовать до самой последней минуты, когда японцы внезапно появившись под стенами укрепления, бросились на штурм. Бой получился коротким, превосходство наступающих в живой силе было многократным. По приставным лестницам они вскарабкались на стены укрепления и штыковой атакой за несколько минут перебили всех защитников, кроме Михаила. Его за какую-то провинность посадили в погреб подавать пороховые заряды.
Японская шрапнель рвалась над укреплением каждые две-три минуты, и Михаил предпочитал из погреба не вылезать, подавал себе заряды и мало интересовался ходом боя. Вдруг все стихло. Выглянул Михаил из погреба – видит, японцы по укреплению ходят, а наших никого не видать. И вот он что придумал, взял бикфордов шнур подлиннее, чтобы времени у него побольше оказалось, присоединил его к ящику с порохом, поджег, выскочил из погреба и давай удирать. Только далеко убежать не удалось, японцы живо его поймали, привели обратно в укрепление, и давай расспрашивать. Неизвестно, что он им говорил, только изрядная толпа японцев собралась прямо на крыше погреба и, развесив уши, принялась слушать Михаила. Там их смерть и настигла.
Сразу после взрыва вторая рота пошла в атаку и выбила японцев из укрепления. Останки новоявленного Самсона нашли посреди десятков японских трупов и похоронили с максимальными почестями.
Я с трудом нашел в себе силы взяться за перо. Сегодня мы с Михаилом Ивановичем попали в серьезную переделку, едва не стоившую нам жизни. Мы проводили проверку укреплений на Высокой; многие из них разрушены, но благодаря возникшему затишью между штурмами, восстановительные работы ведутся полным ходом. Обязанности между нами распределились следующим образом: я ползаю по позициям, вымеряя расстояния и определяя углы, записываю полученные цифры на листке бумаги, а Михаил Иванович на их основании составляет чертежи, заказывает необходимые материалы и работа тут же начинается. В основном мы восстанавливаем разрушенные гласисы наружных рвов, иногда стоим кавальеры, возвышения из мешков, укрепляем траншеи. Ползание по наружным позициям штука довольно небезопасная, японские пули так и свистят над головой, но к их присутствию привыкаешь, и даже начинаешь находить в их пении некоторое подобие мелодии. Михаил Иванович остается в одной из передовых траншей и знаками показывает мне, что нужно обмерить. Мы научились понимать друг дуга с полуслова, даже с полужеста, стоит ему только указать на какой-нибудь бруствер или козырек капонира, как я уже соображаю, что он хочет замерить.