– Первый полет, как первый поцелуй. А второй, как первая ночь с девушкой. Как у тебя с девушками?

– Да пока никак.

– Поэтому все будет наоборот. Во время первой ночи ты будешь вспоминать второй полет.

Драконов умолк на несколько мгновений, а затем продолжил, но уже иным, взволнованным тоном.

– Запомни, не всякому открывается небо. Есть души, предназначенные для высокой цели, им дано многое и спрос с них особый.

Он протянул Мише призывно распахнутую ладонью.

– Так ты с нами?

Теплые волны всколыхнули воздух, пересекая выстуженное пространство внутри машины, мягко коснулись Мишиной щеки, впитались в кожу, спустились по шее и ласково обняли сердце. Миша вложил свою ладонь в драконовскую и подтвердил:

– С вами.

Минут десять ехали молча. Урчал и пофыркивал мотор «Запорожца», искрящийся под солнце лес медленно тянулся за окнами. От печки салон нагрелся, и сладкая истома незаметно охватила Мишино сердце. Как ему везет в жизни, с какими замечательными людьми он знаком, какими интересными делами занимается! Вот полетает, порадуется, а через пару дней снова в обсерваторию. Зачем быть узколобым сторонником одной страсти, нужно пробовать себя в разных областях, подобно ученым Возрождения. Бэкон, чего только не умел! Почему же он, Миша, должен сосредотачиваться лишь на астрономии?

Он мысленно повторял эти аргументы, отыскивал новые и новые, пытаясь оттеснить тень неправильности, возникшую от прикосновения к срезу бревна. Разговор с Драконовым добавил к этой неправильности еще одну тень, словно от другого солнца, и она, точно призрак с далекой планеты, виденной на картинке в какой-то научно-фантастической книжке, шаталась по краю сознания, бередя и беспокоя.

Выехали на поляну. Дельтаплан стоял на том же месте, уставясь задранным носом в голубое небо. Из автобуса выскочили кружковцы, затеяли толкотню, изображая бой за очередь на полет. Кто-то, залившись смехом, упал в сугроб, проломив хрупкую корочку, кто-то скатывал снежки и метил куртки и полушубки приятелей белыми брызгами.

– Э, у нас гости были! – воскликнул Валера, указывая на две узкие полосы. – Позырьте, это ж следы полозьев. А вот и ямки от лошадиных копыт. И солнце нарисовано, солнечный круг, небо вокруг. Просто песня! И кого сюда могло принести?

– Лесник, наверное, – сказал Драконов, вытаскивая из снега дельтаплан. – Больше тут на санях некому раскатываться. Вперед, орлы, небо не ждет.

Он подошел к Мише и передал ему трапецию.

– Лети, парень. Сегодня твой день.

У Миши от благодарности сжалось сердце. Не глядя на завистливые взоры кружковцев, он пристегнул карабины, ухватился покрепче за трапецию, поднял крыло и побежал.