– Каждый день я приходила к Мишке и долго гладила его по стебельку, – сказала Ксюша, видимо решив, что я достоин. – Мне очень нравилась его шерстка, такая мягкая, нежная. Мишке мои поглаживания тоже нравились, он даже немного выгибал стебель, словно подставляясь под мои пальцы.

Потом я возвращалась к себе в комнату и шла спать. Каждый день, час, полтора, а то и два. Мне это казалось нормальным, но мама начала беспокоиться, почему я так долго сплю. Меня стали отправлять в постель в десять вечера, но на дневной сон это ни капельки не повлияло. Тогда папа отвез меня в Кацрин, к врачу. Тот назначил проверки и анализы, я потратила на них много времени, и тоже безрезультатно. Каждый раз, возвращаясь днем к себе в комнату, я ощущала усталость, словно часть моих жизненных сил испарилась, выплеснулась наружу.

Но вот в один из дней я простудилась и несколько дней пролежала в постели. Дневной сон как рукой сняло. Лекарств я не принимала, мама большой поклонник натуральной медицины, поила меня настоями трав и пичкала медом. Удивительно, но вместе со мной заболел и Мишка. Понурился, потерял несколько лепестков. Я видела его через окошко, и очень жалела.

Простуда вскоре прошла, и моя жизнь вернулась к привычному кругу занятий. Мишка, от моих ласковых прикосновений тоже выздоровел, распрямился, растопырил лепестки. Я рассказала маме о нашей трогательной дружбе, но она не поверила, и назвала меня фантазеркой.

Через два дня после моего выздоровления усталость вернулась. Я снова начала спать по нескольку часов, не придавая этому особого значения. Ведь так повелось, так шла моя жизнь, и мне казалось, будто в таком распорядке нет ничего необычного.

Как-то вечером мама пришла ко мне в комнату очень взволнованная.

– Мне кажется, – сказала она, – что я поняла, в чем причина твоей сонливости. Твой друг Мишка высасывает из тебя жизненную энергию.

Я рассмеялась. Как может маленький цветок забирать у меня силы? Но мама была настроена серьезно. По ее настоянию я стала обходить Мишку десятой дорогой. Он сразу пригорюнился, сник, я смотрела на него издалека и жалела. Увы, мама оказалась права, мою сонливость как рукой сняло. Спустя неделю, для проверки, я снова принялась гладить Мишку. Сонливость вернулась. С тех пор я подхожу к нему только на расстояние вытянутой руки и никогда не прикасаюсь. Но пойдемте обедать. Мама, поди, заждалась.

– Ты злишься на Мишку? – спросил я, пока мы шли вдоль аллеи, усаженной серебристыми елками

– Нет. Ведь он, бедняжка, ни в чем не виноват. Таким его сотворила природа. Это я должна оберегаться и думать, а не он.