Есть писатели, которые сначала придумывают вещь от начала до самого конца, а лишь потом садятся за письменный стол. Один мой приятель утверждал, будто может писать любой эпизод из любой точки романа. Строение текста полностью завершено и стоит перед глазами, точно новое здание. Ему остается лишь наводить бинокль на ту или иную часть и описывать детали, видимые только через увеличивающие линзы внимания.

У меня же процесс писания напоминает детскую пищалку «уйди-уйди». Была такая игрушка в шестидесятые годы прошлого века, в стране, давно исчезнувшей с карты мира. Дуешь в пищалку, и под пронзительный писк раскатывается длинный язык. Чем сильнее дуешь, тем больше он раскатывается. Так и мой сюжет – чем больше я думаю о нем, вдуваю энергию своего мозга, воображения, страсти, – того, что составляет мою личность, – тем дальше раскручивается действие. Я знаю, что окажется в конце, на излете дыхания, но в отличие от детской игрушки, сюжет раскатывается не прямолинейно, а извилисто, загибаясь и убегая в стороны. Если уже и сравнивать с чем-нибудь, то он, скорее, напоминает не здание, а дерево, буйно раскинувшее свои ветки в разные стороны.

Один знаменитый писатель, прочитав мой предыдущий роман, обронил с вершины своего величия:

– Много энергии, но сумбурно. Нужно обрезать.

Возможно, он прав. Рассматривая дерево нынешнего романа, я несколько раз подступал с секатором к убегающим в сторону ветвям, но, поднеся холодную сталь к теплой коре, опускал руки. Мне казалось, что вместе с ногтями я собираюсь подстричь и пальцы. Вполне вероятно, что столь трепетное отношение к жизни придуманных героев вредит мне, как писателю, но поделать с собой ничего не могу. Что выросло, то выросло.

– Ты бы лучше о живых людях заботился, – подал голос Моти. – Рвешь куски из горячего тела настоящей жизни, и рука не дрожит, а как подрезать плод собственной фантазии, так целая трагедия. Ты элементарный эгоист, вот что я скажу.

– И ты прав, Моти. Но выбор, открывающийся передо мной весьма прост: либо потратить энергию на восстановление справедливости и баланса между фантазией и реальностью, либо сплести из них художественную ткань. Я предпочитаю второе. Те, кто выбирает первое, заканчивает жизнь в психушке, или тратит половину зарплаты на посещения психолога.

– На все у тебя готов ответ, – пробурчал Моти. – Давай уже, трави свою историю. Интересно, кто в ней главная героиня, Ксюша или ее мать?

– Сейчас узнаешь, не торопись. Итак, сидел я на стуле, потягивая остывший чай, и размышлял о героях романа. Но мысль постоянно убегала в сторону. Всякие бытовые неприятности, вроде соседа, написавшего на меня жалобу в муниципалитет, вдруг выползали на первый план и начинали казаться огромными бедами, требующими немедленного размышления и действия. Я понимал, что фантазия пытается улизнуть, переключив внимание на разные пустяки, поэтому старался отложить в сторону досадные темы и думать о главном.