Уже окончательно стемнело, когда он, поужинав, вошел в комнату с бокалом коктейля в руке. Не включая свет, приблизился к окну, поставил бокал на подоконник. Открыл окно и немного постоял, пытаясь разглядеть невидимое темное небо. Дождь по-прежнему шуршал в редкой листве и казалось, он будет шуршать так вечно, до полного конца времен.

«Словно и не было лета…» — подумал Лешко, придвинул к подоконнику кресло и сел. Протянув руку, взял бокал, но не сделал ни глотка. Опустил его на пол рядом с креслом и закрыл глаза.

«Преддверие…» — словно шепнул кто-то за его спиной. Он передернул плечами, вытянул ноги и скрестил руки на груди.

«Господи, неужели действительно Преддверие?..»

После теплой ванны клонило ко сну, шорох дождя превращался в звуки чьих-то голосов… в монотонные непонятные слова… которые, конечно же, имели какой-то смысл… только смысл этот ускользал, никак не поддавался пониманию… Потом шуршание неведомых слов отдалилось и стихло. В темноте замелькали чьи-то лица, стало чуть светлее, словно в вышине, за тучами, зажглось новое солнце, возвещая начало эпохи радостных перемен… Он шел по бескрайнему полю — шелестела под ногами высокая трава, — а в небе над далеким горизонтом, почти у самой земли, парила женская фигура в черном искрящемся платье. От рук ее исходили золотистые лучи, превращаясь в горный ручей, бегущий среди скал и каменных обломков. Черные деревья безнадежно тянулись к небу из снежного плена и на их ветвях раскачивались под порывами ветра маленькие, ровно горящие лампады…

Он все никак не мог определить, что же его беспокоит, и делал отчаянные попытки обернуться, но непокорные ноги сами несли его вперед, к обрыву, у которого неподвижно стояли какие-то люди. Он хотел окликнуть их, но у него ничего не получилось. «И в каждом качанье негнущихся лилий я вижу движенья твои…» Он вспомнил, даже не вспомнил, а просто увидел: старый парк за школой, задумчивый Анджей, любитель поэзии и всяких древностей…

Он уже открыл дверь, собираясь уходить, — там, за поворотом, его давным-давно ждали — и все-таки, преодолевая чье-то упорное сопротивление, сумел оглянуться. Потом с трудом, разгребая руками неподатливый плотный воздух, развернул свое непослушное тело и шагнул назад, к свету, в пустое пространство, в котором возникла фигура Леонардо Грега.

В облике Леонардо не было ничего необычного. Темные брюки, темно-зеленая рубашка с короткими рукавами, легкие туфли вишневого цвета. Только глаза… Глаза были какими-то… Он никак не мог понять, какими были глаза Леонардо, хотя всем телом ощущал давление его взгляда. И еще на щеке Леонардо, почти у самого виска, темнела ссадина.