Джек поднял бумаги, поднес к свету и стал их изучать.

На одном листке был напечатан список участников парламента религий. Другой листок содержал написанные от руки заметки.

— Все в порядке? — спросил Престо, вернувшись.

— В полном, — ответил Иннес, безуспешно пытаясь разобрать текст записки через плечо Джека.

— Почему вы стоите в темноте?

— Я уронил лампу. Нечаянно сбил ее на пол.

— У этого человека в холле клеймо на внутренней стороне левой руки: кружок, пронзенный тремя линиями. А что это вы там раздобыли? — спросил Престо, подойдя поближе.

— Ответ, который искали. Увы, ценой жизни Брахмана.

— Я хочу узнать ваше мнение о моем друге Джеке, — осторожно начал Дойл.

Ходящая Одиноко долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Он очень болен.

— Можно мне узнать, в чем дело?

Женщина понимала озабоченность этого человека состоянием своего друга и не хотела расстраивать его без нужды. А потому ответила с оглядкой, тщательно подбирая слова:

— Я вижу в нем болезнь. Это как инородное тело или… тень здесь. — Она указала на свой левый бок. — В нем она очень сильна.

Они сидели перед камином в апартаментах Дойла в «Палмер-хаузе». Индианка устроилась, скрестив ноги, на полу, поближе к огню, Дойл — в кресле, смакуя бренди. Выбившийся из сил Лайонел Штерн прилег и заснул. На столике между ними стоял ларец с книгой Зогар.

— Вы говорите как доктор, мисс Уильямс, — заметил Дойл.

— Меня обучал мой дед, он имел могучий дар целителя. Но наше врачевание сильно отличается от вашего.

— В каком смысле?

— Мы считаем, что болезнь приходит извне и входит в тело; она может прятаться там долгое время и расти, прежде чем даст о себе знать.