От последнего слова Мотылька продрал озноб. Да что Вив знала о материнстве?

— Так зачем Блик охотится на Нив? Логичнее ему было бы преследовать Ундину.

Рафаэль нахмурился.

— Он не хочет создавать новых подменышей при помощи Ундины, он хочет стать ею. Или же хочет понять, как создать такую, как она, — новое существо, полуэльфа-полусмертного, полного сил и не имеющего внутри той бомбы с часовым механизмом, которая заложена в каждом из нас. Мы просто сосуды, Мотылек, несущие в себе нечто большее. Наше время ограниченно, Ундина же самодостаточна. Только вообрази скрытые в ней силы!

Он замолчал. Мотылек тоже молчал, изучая того человека, которым стал теперь Рафаэль, — на вид старше своих лет, испуганного и слабого. Ослабленного.

— Блик, разумеется, уже подумал об этом. И теперь он с помощью Нив пытается повторить то, что сделала Вив. По крайней мере, я так думаю. После того как она родит ребенка, он наверняка захочет избавиться от нее. Не понимаю. Мне казалось, я знаю Тима. Но я ошибся.

Тут и сказочке конец. Всей этой омерзительной истории. Нив оказалась в туннелях, и именно туда сейчас направлялся Мотылек.

Когда старый проводник допил остатки своего кофе, было уже четыре утра, и Рафаэль предложил ему прилечь на несколько часов, чтобы выспаться перед завтрашним днем. Но Мотылек отказался и решил отправиться в туннели немедленно. Он должен был положить конец тому, что делал Блик. Рафаэль проводил его до дверей.

— Ты знаешь, как туда пробраться? — спросил он на прощание, и после ночных откровений этот вопрос показался Мотыльку ерундовым.

— Нет.

— Под Бернсайдским мостом есть дверь. Иногда ее запирают, и в этих случаях я не мог пройти. Может быть, ты сумеешь.

«Я не мог пройти…»

Шагая в этот предрассветный утренний час вдоль реки Уилламетт, Мотылек понял теперь, что имел в виду его бывший проводник. Рафаэль не обладал теми способностями, которые нужны, чтобы войти в запределье — ни физическими, ни психологическими. Он не смог убить своего сына, даже такое злобное исчадие, как Блик. Но Мотылек не такой. Он доказал себе это раньше, когда пригрозил пожертвовать жизнью Морганы и своей собственной, чтобы доказать Никсу реальность кольца.

Спустившись под мост, он осмотрел темные опоры и заметил дверь без ручки — прямоугольник из тяжелого металла, едва различимый во мраке. Рассеянные рассветные лучи сияющим ореолом обволакивали скрытую туманом реку, и в голове всплыла фраза: «Ignis fatuus».[55]

Глупый свет. Сияние, которое манило путников и приводило в болотную трясину. Ученые говорили, что его порождают спонтанные скопления болотных газов, но суеверия предполагали иную природу болотных огней: их приписывали эльфам, которые зажигают блуждающие огоньки, чтобы заманивать людей на смерть.